Спецназ ГРУ против басмачей

Когда поднялись по трапу на борт, самый молодой – Коля Козлов – припал к стеклу, заняв удобное и комфортное место у иллюминатора. Он любил смотреть в окно во время полетов. Высота манила его, как, наверное, любого молодого человека его возраста. Вот самолет набирает скорость, разгоняясь по ВПП и кажется она уже превращается в длинную и тонкую струну серого цвета. Вот – блаженный момент – отрывается от земли и устремляется ввысь, набирая высоту и размывая черты наземных объектов, словно перенося экипаж в другую реальность, в другую действительность.

И кажется, что никакого приземления и никакой боевой задачи и не будет – так спокойно и надежно на крыльях этого большого воздушного монстра…

Летели долго – часов 8. И если в Подмосковье, откуда они вылетали, стояла почти еще зима, то по мере полета пришлось переодеваться в летнюю униформу – там, куда они летели, было +30 в тени. Бойцы и сами почувствовали это, стоило борту пересечь границу Таджикистана. В самолете стало душно, солнце, пробиваясь сквозь немногочисленные окна, уже заполнило весь борт и сделало воздух спертым.

Дышать было тяжело. Правда, и лететь оставалось недолго.

-Товарищ лейтенант, - обратился Пехтин. – Долго нам еще?

-Утомился, никак?

-Да есть немножко.

-Сейчас узнаем.

Савонин прошел в кабину пилота.

-Ну что там у нас?

-Панжерское ущелье, товарищ лейтенант. Минут через 30-40 будет Баграм.

Савонин выглянул из кабины пилота вниз. Открывшаяся его взору красота напомнила ему о первой боевой командировке.

Он здесь уже был… Знакомые скалы ущелья, серые с синим отливом, пробудили в нем добрые воспоминания о боевых товарищах, в том числе и погибших, и первых годах войны… Кое-где высоко в горах лежал снег… Уже очень скоро нога бойца ступит на знакомую ему почву, и ему вновь придется забыть мирную гражданскую жизнь, исполняя свой воинский долг…

-Расслабься, Пехтин, скоро прилетим.

-А по мне бы еще лететь да лететь. Люблю находиться в воздухе, - отозвался Козлов.

Савонин улыбнулся. Совсем еще юный Коля, почти не нюхавший пороха, как будто сердцем чувствует опасность – не хочет вниз. Устами младенца глаголет истина. Командир опустился в кресло.

Последняя мысль, на которой себя поймал Валерий Савонин – это необходимость этой войны. Конечно, о любой войне можно смело сказать, что она не нужна и ни к чему хорошему не приведет, но его занимала пока война его собственная.