Спецназ ГРУ против басмачей

-Увы, порадовать Вас нечем. Ходжаев – старый большевик, и человек, не вполне адекватно смотрящий на реальность, Вы уж простите. Не я его назначал. Видите ли, годы борьбы, противостояния с действующей властью – все это наложило на его личность не лучший отпечаток. Он крайне подозрителен, даже мнителен, всюду ему видятся подвох и предательство. И естественно, как только я заговорил с ним об этом, он стал кипятиться, бегать по кабинету, даже мне угрожать! Ни о каком освобождении и речи быть не может, увы…

-Что же делать? Ведь человека держат под стражей совершенно несправедливо и не предъявляя никаких обвинений!

-Вы спрашиваете меня как советского чиновника или как боевого офицера? Как чиновник я могу только развести руками, как офицер – рекомендую Вам сражаться до конца.

-Но… что это значит?

-Послушайте, ведь когда шли сюда, Вы рассматривали такой вариант развития событий?

-Ну…

-И что же, откажи я Вам, Вы, не солоно хлебавши, вернулись бы к своим и продолжили отираться по Бухаре, поедая финики и зажимая по углам басмаческих дочек?!

Ценаев покраснел, но Энвер говорил все громче, не давая ему опомниться.

-Так вот как боевой офицер я приказываю Вам сражаться! Вы видите несправедливость – и нет такой жертвы, на которую Вы бы не могли пойти, чтобы исправить ее. Освободите Савонина силой, но ни слова обо мне! Сами понимаете, если меня отправят после этого в отставку, то мы оба окажемся на скамье подсудимых. В противном случае я найду, что написать в Москву о халатности здешнего правительства.

Вы прекрасно понимаете, что силой Вас не превзойдет даже весь Туркфронт. Так что- действуйте!

-Как я могу благодарить Вас?!

-Оставьте. Пока не за что. Мы теперь свои люди, так что сочтемся – думаю, нам предстоит долгая совместная работа, Вы мне очень нужны.

Когда Ценаев вышел из кабинета, Энвер вновь пригласил сюда Рейли.

-Ну как?

-Я восхищен Вашим маневром. Держу пари, Вы сами настроили Ходжаева против освобождения их командира?

-Мне не пришлось много трудиться, - Энвер лукаво отвел глаза.

– Да и потом я был недалек от истины. Этот Ходжаев – он и правда сумасшедший. Ленин окружает себя такими в большом количестве, пользуясь тем, что ими, до поры до времени, легко управлять. Они и впрямь послушны и даже покладисты – в обман на пайку, которой не имели при царе. Но он упускает из внимания одну деталь – эти же люди могут повести себя крайне непредсказуемо уже завтра, стоит чуть-чуть измениться обстоятельствам.