Зеркало и чаша

Некоторые из них даже не понимали по-славянски и не могли вникнуть в суть спора княгини с Громаном, но Хедин молча сделал знак, и вот двое из его людей подступились к жрецу. Не их дело –– думать. 

Волхв попытался увернуться, взмахнул посохом, но Халльвард Белый ловко выхватил посох у него из рук. Громану заломили руки за спину и поволокли из гридницы. Еще несколько варягов шли по бокам и впереди, расчищая дорогу. Никто из смолян даже не решился бы прикоснуться к верховному жрецу, но варяги с молотами Тора[5] на шейных гривнах не боялись его.

 

Трое других жрецов стояли возле своих мест, бледные от гнева и тревоги, но молчали.

— А вы что скажете? — обратилась к ним Избрана, когда Громана вытащили за дверь. — Тоже будете нам поражение в походе пророчить? Тоже будете спорить с Перуном, который пообещал мне удачу и победу?

— Воля твоя, княгиня, — сумрачно, стараясь не терять достоинства, ответил ей Здравен. — Коли белый конь черного коня победил, значит, победа за тобой будет. 

Избрана нашла взглядом Халльварда и кивнула.

Варяг подошел и подал ей резной посох верховного жреца. Придерживая тяжелый дубовый посох в стоячем положении, Избрана наклонила его верхний конец в сторону Здравена.

— Возьми! — коротко приказала она. 

Здравен в недоумении оглянулся на двух других жрецов, но они отвели глаза. Верховного жреца всегда выбирало само святилище, а потом проводились обряды, чтобы узнать, не противоречит ли выбор воле богов. Никогда еще не было такого, чтобы верховного жреца назначал князь.

Но спорить с княгиней сейчас казалось так же глупо и опасно, как идти по реке против ледохода.

Нерешительно приблизившись, Здравен едва прикоснулся к навершию посоха. Но гром не грянул, молния не пала с небес. Посох не вспыхнул, когда Здравен взял его, и нижний конец не прирос к дубовым плахам пола. Отроки закричали, сначала неуверенно, потом дружно и радостно, приветствуя нового верховного жреца. Здравен, бледный, шел с посохом, вытирая пот со лба и совсем не радуясь своему неожиданному возвышению.

Избрана устала за этот длинный день и хотела бы уйти отдыхать пораньше, но сидела на пиру до глубокой ночи, зная: так надо. Когда дружина осознает, что произошло, многие испугаются гнева богов. И совершенно необходимо, чтобы она, княгиня, была на виду и своей уверенностью прогоняла страх. Сегодня она сделала то, на что никто из них никогда бы не решился, и даже Секач поглядывал на нее со смутным тревожным уважением.