Зеркало и чаша

Ты твоему Хедину веришь?

Избрана кивнула и с новым приливом негодования вспомнила, как презирали варягов смолянские отроки. Дескать, крутолобые за серебро служат! Не варяги, а свои, свои продали ее врагу!

— Я скажу людям, что Хедин решил от нас уйти, — продолжал Красовит. — Его с дружиной выпустят. И ты с ними. Переоденешься — не заметят. Я сам провожу, чтобы не приглядывались. И ступайте куда хотите. Согласна?

— Хедина позови, — коротко ответила Избрана.

В голове у нее все смешалось, она чувствовала себя глубоко несчастной.

Вот и опять ее понесло, как лист на ветру, и судьба не дает ей даже оглядеться. Она потеряла сначала Смолянск, а теперь отрывается от последней опоры.

Красовит прошел через двор в дружинную избу, где сидели десятские Блестан и Пестрец со своими отроками.

— Как там, снег не перестал? — спросил кто-то, увидев входящего со двора Красовита.

Вместо ответа тот снял поясную сумку, открыл и протянул Пестрецу:

— Сколько добавишь? 

— За что? — изумился десятский.

— Я с Хедином сторговался.

Они две гривны просят. Чтобы уйти.

— Куда? Зачем уйти? Куда посылаешь? — посыпались вопросы.

Красовит презрительно хмыкнул:

— Чем думаете-то — голодным брюхом? Что о княгине-то решили — забыли? А она захочет? А варяги ее отдадут? Драки не миновать. А так я Хедина уговорил. Они уходят, княгиня одна остается. Все тихо-мирно. Две гривны надо. У меня полгривны только есть. Давайте, у кого сколько.

— Умно! — одобрил Блестан и бросил в кошель перстень с пальца. — Ну их совсем, крутолобых. А жрут сколько!

— И большой веры им нет.

Пусть проваливают! — одобрили отроки и принялись шарить по поясам.

На лицах было презрение: варяги, молчаливо гордившиеся своей верностью, отступились от княгини всего за две гривны. Правда, это тоже деньги. По-старому четыре коровы можно было купить.

Красовит невозмутимо закрыл сумку. Его не считали особенно умным, да и сам он действовал больше по наитию, но оказался совершенно прав. Когда с людей требуют денег, они твердо верят, что взамен получат что-то стоящее.

И чем больше денег требуется, тем крепче вера.

Когда стемнело, Красовит прошел к воротам и велел дозорному десятку открыть. С боярского двора потянулась темная вереница молчаливых варягов. 

— Снег. Ничего, — коротко бросил Красовит Хедину, имея в виду, что к утру никаких следов не сохранится.

— А как ты здесь останешься? — негромко спросил Хедин. — Тебя не будут винить?

— А я что? — Красовит развел руками. — Я все хорошо придумал. Дружина одобрила.