Сердце Скал

— Не смотрите на меня так, юноша, — предупредил его Алва, с трудом сдерживая смех. — Я прекрасно понимаю: сейчас вы готовы отдать все, что угодно, лишь бы на том блюде оказалась моя голова. Что делать! Вам не повезло. У меня нет ни малейшего желания влезать в ваши родовые интриги и горские дрязги. Судитесь со своим виноградником сами, герцог! В отношении ваших вассалов я решительно умываю руки. 

— А королева?! — крикнул Ричард вне себя.

Веселость Ворона словно ветром сдуло. Он тоже встал, словно для того, чтобы лучше видеть лицо оруженосца.

— Королева? При чем тут она?

— Она – Ариго!

— Представьте себе, я знаю это.

— Знаете? А вы знаете, что ее братьев бросили в Багерлее по подозрению в подстрекательстве, хотя один особняк Ариго, сгоревший на площади, стоит дороже всей улицы Ювелиров?!

— Знаю, разумеется, — холодно ответил Алва. — А также знаю, что их освободили еще третьего дня за недостатком доказательств, — он усмехнулся, бросив молниеносный взгляд в сторону стола, и властно потребовал: — К чему все это?

— К тому, монсеньор, что только ленивый не болтает, будто королева на самом деле не мать наследника, раз ее сын не от короля – и вам лучше всех известно, так ли это! Слепому видно, что Кантен Дорак собирается уничтожить семью Ариго и обесчестить ту, кого вы любите! А вы… Вы умываете руки?!

— А-а!.

. — протянул Алва, окинув его нечитаемым взглядом. — Так вот в чем дело! Можно было догадаться сразу… Вы пришли сюда не ради невинно убиенного епископа Оноре и, разумеется, не из-за меня или ваших драгоценных вассалов. Вы пришли во имя святой мученицы всех Людей Чести, прекрасной страдалицы-королевы. Вот в чем состоит то чудовищное преступление, о котором вы хотели мне поведать – вы решили, что кардинал Сильвестр собирается съесть несчастную Катарину Ариго. Ну же, успокойтесь, юноша, — презрительно усмехнулся он. — Даже если бы кардинал был людоедом, Катарине Ариго нечего бояться. На свое счастье ее величество недостаточно аппетитна.

Мерзавец!

— Вот именно, — подтвердил Рокэ, глядя на Ричарда блестящими сузившимися глазами.

— А также потомок предателя и отродье Леворукого. Хотите добавить что-нибудь еще, герцог?

— Ее величество, — прошипел, а точнее, прохрипел Ричард, поскольку его душило негодование, —все-таки мать ваших детей!

Алва едва не расхохотался.

— Если вы будете так положительно утверждать это, — язвительно заметил он, — то кардиналу Сильвестру не придется бесчестить королеву – вы прекрасно справитесь с этим сами.