Сердце Скал

— Разумеется, такой мерзавец, как я, искал только удобного случая, чтобы отправить в Багерлее воплощенную невинность и добродетель в вашем лице.

— Это вовсе не очевидно, любезный герцог, — возразил Ариго. — Такой человек, как вы, не станет звать себе на помощь судью и палача. Покойный генерал Феншо-Тримейн тому свидетель. Почему бы нам не решить это дело тихо, по-родственному?

Тем временем Зеркальная галерея мало-помалу снова заполнялась народом. Уход герцога Алвы с графом Гирке не остался незамеченным.

Откланявшись королю, придворные поспешили вернуться назад, чтобы стать свидетелями разворачивающегося действа. Капитан Манрик с неудовольствием обратил на это внимание.

— Господа, — вклинился он в разговор, — мне кажется, нам следует удалиться. Король скоро выйдет, чтобы отправиться в придворную церковь. Нам будет удобнее продолжить беседу у меня в комнате.

Алва словно бы не услышал его.

— Любезный граф, — задумчиво сказал он, — признаться, я не люблю, когда Люди Чести вроде вас набиваются ко мне в родственники.

Вы и ваше очаровательное семейство способны опозорить любую родословную. Однако в этом деле я готов пойти вам навстречу, чтобы раз и навсегда избавиться от всех притязаний подобного рода. Насколько я понял, вы тоже желаете линии?

— Нет-нет, — возразил Ариго. — Я хочу убить вас, это правда, но спасение своей души я ценю больше.

— Это в высшей степени добродетельно.

Дорогой Манрик, — Алва снова повернул голову к гвардейскому капитану, — мне помнится, что вы ненавидите этого господина. Не согласитесь ли вы поприсутствовать и на моем объяснении с ним?

— Охотно, — ответил тот и добавил с тревогой, — но нам пора покинуть галерею.

Действительно: камердинер королевы в сопровождении нескольких придворных уже входил в Парадную спальню короля. Это означало, что утренний прием близился к концу.

— Вы забыли про меня, — неожиданно выступил вперед граф Килеан-ур-Ломбах, таща за собой на буксире давешнего провинциала в модном костюме огородного пугала.

— О нет! — с комическим отчаянием воскликнул Алва, отшатываясь от этого явления. — Только не говорите, что и вы набиваетесь мне в родственники, Килеан! Я убью вас и за меньшее. Заведите себе, наконец, жену, или, по крайней мере, купите любовницу. От вынужденного целомудрия у мужчин портится характер.