Сердце Скал

Ее величество, заламывая руки и периодически пытаясь упасть в обморок (придворные дамы тут же хлопотливо подносили ей соли и обмахивали веерами), твердила, что дуэль была отчаянной попыткой Людей Чести спасти свое доброе имя от интриг коварных недругов. Недругов по имени пока не называли, но чувствовалось, что до этого недалеко. Вся оппозиционная партия пела с ней в унисон. Король беспомощно крутил головой, пытаясь найти и не находя кардинала, за которым он тоже послал. Но все было предусмотрено.

Гонца задержали королевские стрелки.

Сильвестр был вынужден признать, что сильно недооценил покойного Ги Ариго. Тот, разумеется, был мерзавцем, но отнюдь не был ни трусом, ни дураком. Алва выдержал пять дуэлей сряду, но победив противников, проиграл. Граф Ариго оставил на руках у королевы такие козыри, что с ними можно было завершить всю партию в пользу Людей Чести. Искусная сестрица, вполне достойная своего брата, разыграла комбинацию наилучшим образом.

Виконт Валме не успел ни о чем предупредить Сильвестра.

Его высокопреосвященство задержали два Луи: старый граф Феншо-Тримейн и его третий сын, епископ Риссанский.

Это стало для кардинала неприятным сюрпризом. Он полагал, что преосвященный Луи-Поль пребывает в своем наследственном Ла-Риссане, ради которого он согласился принять священнический сан. Однако оказалось, что капитан Феншо-Тримейн прибыл в столицу не один: отец и брат последовали за ним спустя несколько дней.

Его кровь еще не успела высохнуть на плитах Нохского аббатства, как молодой епископ в сопровождении отца и целого выводка святых отцов с ходу взял дом кардинала.

— Я помчался следом за Артуром как только узнал от отца о его намерениях, — утверждал Луи-Поль не краснея. — Я был готов остановить дуэль даже ценой собственной жизни! Я думал о примирении и покаянии… Но что я услышал здесь, монсеньор! — патетично восклицал юнец. — Вы, вы, глава нашей святой церкви, знали о вызове и не сделали ничего, чтобы остановить смертоубийство! Вы, имеющий влияние на герцога Алву больше, чем кто-либо другой, даже не попытались отговорить его! Я потрясен, ваше высокопреосвященство! Кровь моего брата и других несчастных на ваших руках!

Потрясение двадцатидвухлетнего епископа Риссанского нисколько не тронуло бы кардинала, если бы оно не означало потрясения всех церковных кафедр Эпинэ: эта семья имела большое влияние.