Первое копьё: Алтарь Убиев

Стефан не задерживался — едва коснувшись ногой одного скопления бревен, он отталкивался и перепрыгивал на второе, дальше и дальше.

Из-за плотного снегопада он видел на пертику, не больше, но этого хватало, чтобы рассчитывать следующий прыжок, совершая предыдущий. Впереди замаячила сквозь пургу фигура охранника. На бегу Стефан перехватил щит и метнул его. Глухой удар — охранник опрокинулся на спину. Последним прыжком Стефан выбрался на берег, подобрал щит, забросил за спину, подбежал к часовому и, схватив его дротики, сжал в руке и встал так, как часовой стоял несколько мгновений назад.

Вовремя: навстречу двинулся еле различимый за снегопадом синий огонек: стражники по-прежнему не теряли друг друга из виду. Стефан пошел навстречу врагу таким же ровным размеренным шагом, какой успел приметить, наблюдая за стражами. Сблизившись на шаг, пнул снизу вражеский щит ногой изо всей силы. Верхняя кромка щита со знаком Гидры ударила охранника в подбородок, челюсть хрустнула, шея тоже. И этот упал без единого вскрика.

Стефан собрал и его разрывные дротики, а также взял щит и черный плащ. Отсюда было уже совсем близко до ворот, ведущих к верфи, где стучали молоты и топоры.

Двоих охранников у ворот он убил одним броском орихалкового щита. Дальше скрываться уже смысла не имело: надсмотрщика, открывшего рот, чтобы поднять тревогу, Стефан схватил в охапку и, сдавив так, что треснули ребра, швырнул с настила вниз, чуть ли не на головы невольников, побежал дальше, сшиб щитом еще одного — туда же, вниз, в третьего швырнул разрывной дротик, отразил щитом дротик четвертого… Взрыв не повредил ни ему, ни орихалковому щиту, но отбросил назад.

Стефан перекувырнулся через голову, пришел на колено, бросил дротик в ответ. Внизу пленники рвали надзирателя на части.

Покончив со стражей, Стефан поднял шлем на макушку, чтобы его узнал кто-нибудь из родосских лучников, если такие еще были здесь.

— Первый легион Минервы! — крикнул он. — Родосские лучники! Иаков бар-Ниссан! Кто знает, жив ли Иаков бар-Ниссан?

Никто не отзывался. На него смотрели, раскрыв глаза и рты. Стефан в сердцах громко и с чувством процитировал Катулла. Обещание вставить и в рот, и в жопу слегка всколыхнуло народ.

— Ты кто вообще такой? — крикнули снизу.