Синие облака

Саша начала рассказывать, но плакать не перестала, всхлипывая, вытирая слезы ладонями. Света подала ей открытый пакетик бумажных салфеток, Саша вытянула одну, расправила, вытерла глаза, высморкалась и стала продолжать. Начала говорить и опять заплакала. Она рассказала все, но так и не смогла назвать свою разлучницу.

– Так, кто там был с Сергеем? – не выдержала Света.

Саша услышала имя Сергей и опять безудержно заплакала.

– Янка. Там была Янка.

– Ух! – выдохнули все три женщины, окружившие гостью.

– Вы ее знаете? – вытирая слезы, спросила Саша у Евгении Львовны и Ксении Андреевны.

– Да кто ж ее не знает? – разошлась Ксения Андреевна, мама Светы. – Дрянь!

– Стерва! – добавила Евгения Львовна.

– Коза драная! – не удержалась Света, выпалив свое любимое ругательство.

– Ты рассказывала про нее? – Саша подняла брови. – Как она к нам подходила.

– Рассказывала, – выпалила Светина бабушка. – У нас-то секретов нет друг от друга.

– Знаю, – одобрила Саша. – У вас хорошо, лучше, чем у моей мамы.

 – Она представила, как ее молчаливая, всегда выдержанная мама вскрикивает «дрянь» или «стерва» и улыбнулась, хотя и не очень весело.

– Ну, вот, улыбнулась. Жить будешь. Все переживешь и простишь.

– Нет! Никогда! – выпалила Саша и заплакала, по-детски вытирая глаза кулаками. – Н-н-никогда не п-п-прощу его.

Саша всхлипывала, взяла еще салфетку, вытирала слезы, сморкалась, потом опять брала салфетку. И никак не могла остановиться. Бледное ее лицо как будто уменьшилось, а нос стал красным.

Тушь с ресниц, растертая салфетками, уложила тени под глаза. А когда начинала с новой силой реветь, становилась совсем некрасивой.

Женщины дали ей выплакаться. Они смотрели на эту юную женщину, как на ребенка, обиженного и страдающего, представляя, каково это пережить предательство в столь ранней молодости, еще не успевшей набраться опыта по преодолению трудностей суровых поворотов судьбы.

– Совсем еще ребенок, – заметила Евгения Львовна. – Куда же нам, женщинам, без прощения.

– Вопрос спорный, – не согласилась с ней Ксения Андреевна. – Простишь одни раз, другой, а потом все войдет в привычку.

– Если бы ты, Ксюша, простила однажды моего отца, может быть, я не была бы при живом отце сиротой. – Тихо промолвила Света.

Она с детства привыкла называть маму Ксюшей, а бабушку – Женей. Сначала мать в шутку стала называть всех по именам, у маленькой Светы проскальзывало то мама и бабушка, то Ксюша и Женя.