Проклятие Прометея. Книга первая. Ахиллес, сын Пелея. Два в одном

Спешащий за добычей Танатос долго не мог понять, что удерживает его, приколов край кроваво-алого плаща к одной из бесчисленных сумеречных скал мира мёртвых, мешая двинуться дальше, не давая покинуть царство мрачного Аида, срезать прядь волос с головы Телефа Гераклида, отправляя его душу туда, куда назначено судьбой.

Копьё слишком глубоко вонзилось в землю. В этот день Танатос так и не добрался до мира живых. А потом у него нашлись другие дела.

Ножницы мойры Атропос промахнулись на целую пядь, а Клото, не заметив промаха сестры, продолжила плести нить судьбы Телефа Гераклида – судьбы, которая изменилась.

А третья из сестёр – дающая жребий Лахесис – лишь глянула изумлённо на сестёр, но ничего не сказала, а просто вытянула новый жребий для сына Геракла. И у Танатоса нашлись более важные дела, когда копьё с ясеневым древком было, наконец, выдернуто из земли и освободило край его плаща, оставив на алой материи едва заметную прореху.

- Ты лежи, Телеф, - омывая руки, произнёс Ахилл. – Тебе надо отдохнуть.

- А как же копьё? Второй удар? Который изменит...

- Когда захочешь, - усмехнулся Пелеид. – Только попроси. И всё изменится, но не думаю, что ты будешь рад такой перемене.

Телеф не стал просить о втором ударе. У ахейцев появился проводник, способный довести флот до берегов Троады – даже вопреки воле богов.

Что-то изменилось...

***

Лань. Трепетная лань. Испуганная лань.

Нежная шерсть струится между пальцев, подобная мягким локонам юной красавицы, и тело дрожит в пугливом ожидании – боли? Смерти?

Не бойся, лань.

..

Глаза лани. Взгляд испуганного животного, привыкшего быть жертвой. Тот взгляд, который рождается, когда обоняние подвело, и запах хищника коснулся вздрагивающих ноздрей слишком поздно, когда перед глазами - лезвия зрачков убийцы, готового впиться в горло. И поздно пытаться что-то сделать – лань замирает, словно связанная этим взглядом охотника-убийцы-хищника-жреца. Потому что бежать уже некуда и некогда – любое движение лишь откроет хрупкое горло незнающим жалости клыкам, сверкающим, словно ритуальные ножи.

Обмануло обоняние, запах смерти возник слишком близко, и шутник-ветер – пособник убийцы, хохоча, швыряет этим жутким запахом в ноздри.

Лань. Трепетная лань. Испуганная лань...

И хохочущий ветер подводит ближе уже не таящегося хищника, уверенного в себе, в своих силах, в твоём бессилии...

Лань. И нежная шерсть струится меж пальцами, подобная локонам юной красавицы...