Проклятие Прометея. Книга первая. Ахиллес, сын Пелея. Два в одном

Но вот небу стало скучно, вот море устало от самолюбования – и ураганные ветры наперегонки со штормовыми валами обрушиваются на берег, чтобы через некоторое время снова отступить и успокоиться, никому ничего не доказав. Да, они есть – море и небо. Но они отступили, а клочок суши-жизни остался.

Боги уйдут. Человек останется. Бессмысленный клочок земли, нарушающий единство.

Море.

Небо.

Берег.

Я стою у самой кромки прибоя. Пенные барашки волн тупо стукаются лбами о сброшенные неподалеку сандалии, чем-то напоминающие теперь корабли.

Вон тот – наверное, "Арго", а этот...

Одна из волн, словно услышав мои мысли, подняла маленький "Арго", отнесла чуть от берега – а потом бросила им в меня. Прости, волна, но я не Ясон – это не моя судьба. И "Арго", цел и невредим, лежит у моих ног. Не моя судьба.

Нехотя надеваю сандалии на ноги. Ничем, кстати, не хуже Гермесовых – и сандалии, и ноги. Да и сам я... Не бог, конечно, торговцев, воров и прочей, нечистой на руку компании, где каждого, как и волка, ноги кормят и берегут.

Но ведь и Гермесу до меня далеко. Здесь, во всяком случае, он до меня не скоро доберётся. Без сандалий-то своих крылатых, которые сейчас я нехотя надеваю на ноги. Ничем не хуже Гермесовых – сандалии-то. Ясное дело, что не хуже... По части украсть чего-нибудь и нам язык в кулак не суй. Или палец в рот? Не важно.

Новая волна окатывает меня с головой, хотя и не должна бы... Смеётся. Хиханьки-хаханьки! А одежду кто теперь сушить-выжимать будет?

- Хайрэте, Момус! – смеётся, отступая, волна.

- И ты радуйся, богиня!

- Ты хотел видеть меня?

Она выходит на берег, и я понимаю, что хочу. Видеть её и многое другое... Она ещё спрашивает!

- Я похожа на Афродиту? – спрашивает она.

Нет, конечно, нет! Тебе не надо быть похожей на кого-то ещё, дочь вещего Нерея и Дориды. И на тебя никто не похож, даже сорок девять твоих сестёр. Ты такая одна.

Я молчу об этом.

Я говорю:

- Если б на тебе было чуть побольше пены... А так – нет. Не похожа. Но я могу помочь.

- Довести меня до бешенства? – понимающе улыбается она.

Люблю женщин, которые понимают мои непонятные шутки. Люблю тебя, нереида. Но об этом я молчу.

Я ведь пришёл говорить о другом.

И говорю.

- Хирон учит твоего сына быть...

- Сильным? Умным? – спрашивает Фетида, глядя мне в глаза, словно окуная с головой в ледяную волну.

- Просто – быть, - отвечаю.

- Это не так просто, - вздыхает она, - быть.

- Но у него хороший учитель. Ты говорила с отцом?

- С Пелеем? Он не хочет меня видеть.