Жар пылающих звёзд

Один из сопровождающих барона людей поднялся со своего места и принялся дёргать полог. Торбер, криво улыбаясь, не сводил с него глаз.

- Полагаю, раз мы уже встречались, знакомство можно опустить. – заметил Фроуд, тяжело облокотясь на стол. – И перейти сразу к делу.

- Разумеется! – лицо Эгиля оставалось совершенно бесстрастным. – Хотя мне и не совсем понятно, почему малец не соизволил лично явиться на переговоры!

- Ну так и ты не король, пока ещё – сухо заметил Фроуд, едва заметно улыбнувшись.

- А вот ты как был старой развалиной, так и остался. – холодно заметил Эгиль. – Не думаю, что нам стоит притворятся друзьями!

Фроуд сглотнул, почувствовав непривычную сухость в горле. Затем мотнул головой, словно прогоняя прочь незваные мысли.

- Ты ведь понимаешь, что не победишь, так ведь? Это невозможно…

Барон на мгновение замешкался и на покрытом морщинами лице Фроуда промелькнула надежда.

- Всё зависит от точки зрения. – ответил холодный голос.

- В целом, недурно… - протянул Фроуд, бросив быстрый взгляд на сидящего рядом Торбера. – Но…

- Ты должен сдохнуть! – рявкнул повстанец.

- Ну и ну, что я слышу… Оказывается, в вашем сброде даже грязным предателям дано открывать рот. – Эгиль издевательски приподнял бровь. – Хотя о чём это я? Ведь вся ваша шайка и так сплошные предатели, один другого краше!

Торбер побагровел и ринулся через стол, словно намереваясь вцепиться в горло говорящему.

Раздался короткий свист, и повстанец тяжело рухнул на стол, пытаясь заткнуть ладонями кровь, хлещущую из раны на шее.

- Все видели? – невозмутимо спросил Эгиль, отодвигаясь от расплывающегося по поверхности стола багрового пятна. – Он пытался напасть!

Сидящий по правую руку от барона невысокий лысый человек, невозмутимо вытирал кровь с короткого клинка, который держал в руках.

Фроуд вскочил на ноги и оглянулся по сторонам. К удивлению учёного, его примеру последовало только двое пришедших с ним телохранителей.

- Что?! Лагмар, но ты ведь должен был...

- О… - Эгиль презрительно скривил губы и тоже поднялся на ноги. Тягучая кровь, достигшая края стола тонкой струйкой стекала вниз. Торбер, изогнувшись в последний раз, обмяк, вперившись медленно стекленеющими глазами,в столь ненавидимое им при жизни лицо, но этого никто не заметил.