МОРСКОЙ ЦАРЬ Часть 1 (2)

Когда Рыбья Кровь предложил вместо пошлины за проход по землям княжества поменять ирбенских охранников на сорок дарпольских ратников-соглядатаев, выяснилось, что доспехи и оружие ирбенцев были лишь еще одним скрытым от пошлин товаром для Хорезма. Корней удвоил свой сыск и обнаружил тщательно упрятанные в стенках повозок три пуда янтаря.

А вот с этого было уже совсем не грех стребовать десятинную торговую пошлину. Проданный за один день дармовой янтарь принес в войсковую и княжескую казну девятьсот, и половина всех женщина Дарполя украсило себя дорогими желтыми камешками.

Немалая часть драгоценностей досталось и «курицам» за «службу», что сильно уменьшило княжеский прибыток, зато послужило первой ступенькой в создании дарпольской знати.

Пока решалось, чьи ратники и с каким оружием последуют с рахдонитами дальше на восток, объявился еще один караван уже из самого Хорезма: полсотни верблюдов, тридцать ишаков и десять дивных согдийских коней в сопровождении сотни хорезмийцев из их северного Кята.

На правый берег Яика караванщики переправляться не спешили, главное, что их интересовало – является ли Дарполь частью Хазарии или нет?

– А если не являемся, они что, и торговать с нами не захотят? – удивился на Ближнем Круге Корней и был тотчас послан на Левобережье к странным купцам вместе с Эсфирью, знающей согдийский язык.

По возвращению они с женой на пару представили исчерпывающие сведенья.

– Это не купцы, а послы к хазарскому кагану.

Во вьюках не товары, а дары для кагана. Просят пройти через наши земли в Хазарию. Хотят договориться о переселении туда двух тысяч семей из Кята.

– А эти семьи разве не по нашей земле будут переправляться. Мы тоже хотим за это дары получить, – смеясь, объявил Ратай.

– Только боюсь, что в Хазарии вряд ли обрадуются таким переселенцам, – добавила Эсфирь. – Это не воины и не купцы, а простые ремесленники и земледельцы.

Если семьи – значит, и старики, и дети. Бегут просто от магометанской веры, думают, в Хазарии им все будет медом намазано, – толмачка не скрывала своего пренебрежения.

– Если мы их легко пропустим – они станут думать, что мы данники хазарского кагана, – глубокомысленно высказала Калчу.

– А если не пропустим, то мы не княжество и не каганат, уважающее чужих послов, а степные разбойники, – заметил на это Сигиберд.