МОРСКОЙ ЦАРЬ Часть 1 (2)

Через три дня Яик вошел в свое прежнее русло, явив на обозрение немало озерец, новых речных рукавов и целые горы принесенных течением деревьев и кустов.

На время позабыты были даже боевые занятия – все, включая обитателей Ставки, принялись за большие земляные работы: кто готовил к посеву пашни, кто завозил в город и предместья землю, кто копал рвы и канавы, дабы отвести речную воду, как можно дальше от реки и обеспечить Дарполь дополнительными пашнями и лугами.

Князь же изо всех сил рвался в море.

Первый же заплыв по реке биремы, названной «Милидой» показал, что не все в ней как надо: большой крен на левый бок, не все весла нужной длины, кое-где есть протечка воды, паруса не по размеру.

Впрочем, трудности не столько смущали, сколько бодрили. В трюме по новому укладывался баласт, менялись весла, конопатились борта, разбирались с оснасткой обоих мачт, уверенно хозяйничал на верхней палубе Ратай, устанавливая свои камнеметы.

– Сколько еще ждать?! – разорялся на Никанора и всех, кто подворачивался под руку Рыбья Кровь.

– Повешу, если через пять дней не будет готово!

– А мне нужно шесть, иначе двух камнеметов точно не досчитаешься, – совсем не пугался его окрика Второй После Князя. – Гоняй лучше плотников – не меня.

К сожалению, как следует помечтать о морском плаванье, Дарнику удалось лишь первых три дня. На четвертый в Дарполь прибыло новое кятское посольство, на этот раз уже именно к Яицкому князю с самым отчаянным воплем:

– Наши семьи тронулись в путь, но нас преследует войско эмира Анвара.

Спаси нас, князь Дарник!!

С посольством был один из пяти дарпольских соглядатаев, что два месяца назад отправился в Кят с ирбенскими рахдонитами, он рассказал все более толково и подробно.

Две тысячи согдийских семей, не дождавшись ответа из Хазарии, но многое узнав о князе Дарнике через рахдонитов и «степное ухо», действительно вышли из Кята и направились по старой караванной дороге в сторону Яика.

Через три дня их догнал, чтобы вернуть назад, отряд кятского эмира в пятьсот конников. Переселенцы возвращаться наотрез отказались. Казнь десятка их вождей ничего не дала, захват двух сотен детей – тоже, кятцы были непреклонны в своем желании покинуть эмират. Тащить же за собой силой упирающихся десять тысяч переселенцев с их повозками и скотом – на это просто не хватало охранников.