МОРСКОЙ ЦАРЬ Часть 1 (2)

О тех, кто отстал и обречен был умереть от истощения, старались не думать. Даже сами кятцы не упоминали об этом, понимая, что помощь дарпольцев тоже имеет свои пределы.

– Ты хорошо придумал с этими утренними переходами, – вынужден был признать Ислах. – Даже никого подгонять не надо. Заодно и стонов с проклятиями их не слушать.

Дарника тоже кое-что поражало в арабском войске. На третий день он напрямик спросил у визиря:

– У кятцев немало молодых женщин и девушек, почему твои воины не проявляют к ним никакого интереса?

– А что с ними делать потом?

Князь даже не понял вопроса.

– Ничего не делать. Просто отпустить и все.

– Так их отцы тут же обесчещеных дочерей зарежут. Поэтому их никто из моих воинов и не хватает – никому не хочется, чтобы его походную гурию потом убивали. Аллах не велит быть причиной смерти невинных.

Дарник тут же приказал распространить такой подход и по своему войску, чтобы никто не вздумал насильничать над кятскими красотками. Но словно в насмешку над собственной строгостью, ему в тот же вечер пришлось в этом смысле самому отступиться.

В княжеском шатре Рыбья Кровь с Ислахом играли в затрикий, когда Афобий сообщил, что пришли кятские музыканты. Всего музыкантов было двое: один на барабане со звенящими колокольчиками, второй на продолговатой дудочке. Третьей в шатер вошла закутанная в цветную материю женщина. Получив от Дарника утвердительный знак, музыканты стали играть, а женщина, сбросив покрывало и оставшись в широких юбках и короткой накидке, принялась танцевать.

Свободного пространства в шатре было совсем немного, но это вовсе не мешало танцовщице стоя на одном месте выделывать захватывающие изгибы и кружения. Нижняя часть ее лица была закрыта полупрозрачной розовой кисеей, только подчеркивающей выразительность ее глубоких черных глаз. Однако самым завлекательным было даже не это, а полоска голого тела на животе, от которой вообще нельзя было отвести взгляда. Сладкая ритмичная музыка наполнила все вокруг, Дарник заметил, как сам стал чуть покачиваться ей в такт. Глянул на Ислаха и Корнея, те хоть и не покачивались, но тоже обжигающе смотрели на танцовщицу. Ее глаза то опускались, то поднимались, при этом были направлены исключительно на князя, словно ему одному предназначался ее танец.

– Ее зовут Меванча, – сказал на ухо Дарнику Ерухим, приведший музыкантов.

Князь удивленно на него глянул – зачем ему знать имя какой-то танцовщицы. Та продолжала танцевать другой танец, еще более томный и тягучий.