Братья-рыцари и камни Гроба Господня

На это ему можно было лишь только уповать к Господу-Богу и смиренно надеяться на его благосклонность и незримую поддержку. Конечно, предстоящая в Париже работа ему была хорошо знакома — ранее у него уже был определённый опыт исполнения обязанностей квалификатора. На этой должности он принимал деятельное участие в процессах над последними, вылавливаемыми по всей южной Франции еретиками — катарами и вальденсами, но той спокойной, подпитывающей внутренние силы уверенности, что была ему присуща перед началом работы тех, прошедших уже трибуналов, в этот раз у него не было.

Теперь всё обещало быть не так просто, как это было с добровольно идущими на костры миролюбивыми альбигойцами...

В этот раз перед ним, как перед квалификатором трибунала, стояла задача, достойная стойкости и силы духа легендарных древних титанов. Невольно возвращаясь в своих мыслях к предстоящей работе, брат Жерар вновь и вновь думал о том, что по прибытии в Тампль, ему будет чего опасаться, ведь нынешние, изобличаемые в страшной ереси обвиняемые были далеко не простыми мирянами и уж никак не «миротворцами».

Да, безусловно: то, что его ожидало в Париже, ещё недавно показалось бы ему просто невероятным, но после ознакомления с представленными ему обвинениями и косвенными доказательствами, Жерар Монпара́ понял, что если всё то, в чём подозревали тамплиеров — правда, то удивляться в этой жизни, до самого её конца, ему уже будет нечему.

«Что уж тут думать и гадать?.. — тамплиеры — стальной орех, расколоть который без наставника мне будет если и „по зубам“, то уж точно — совсем нелегко. Да это и очевидно: в том, что нам предстоит вскоре сделать, без мудрого руководства монсеньора Бамо ни мне, никому из следователей трибунала, не обойтись. Так что дай Господь ему силы и укрепи нас в этом испытании... — брат Жерар взглянул на спину идущего впереди легата, и его сердце наполнилось глубокой, почти сыновней благодарностью к этому человеку.

Монаха-доминиканца, идущего чуть впереди брата Жерара, звали Ги Бамо. Это был известный при папском дворе человек, авторитет и влияние которого на Папу и весь, окружающий его клир переоценить было трудно.