Братья-рыцари и камни Гроба Господня

«О Господи! Что это?! — легат не хотел верить своим глазам, но что ему оставалось делать?! Тому, что он увидел у себя на груди, у него не было никакого объяснения, но в том, что с ним произошло что-то очень и очень страшное — сомнений у него уже не было. Судорожно запахнув плащ и удостоверившись в том, что ни главный королевский советник, ни сопровождающий его знаменосец ничего не заметили, монсеньор Бамо поднял руку в благословении. Он уже открыл было рот, чтобы произнести его, но привычные для него слова застряли в его ставшем жёстким как грубый наждак точильщика горле: «Нет!.

. Нет!.. только не это!..»

Пауза неприлично долго затягивалась. Она уже становилась опасной, и папский легат, сотворив перед склонившими головами всадниками крёстное знамение, с трудом, будто вырывая из своей груди каждое новое слово, выговорил:

— Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь.

Глава 6

Верхний Дунай, малонаселённая лесистая местность в западных землях бывшего герцогства Швабия, Священная Римская империя, начало ноября 1307 года от Рождества Христова.

Шли, а точнее ещё только начинались седьмые сутки с того момента, как благополучно избежав гибели, отряд тамплиеров под руководством Бернара де Торнье, после двухнедельного перехода через графство Шампань, герцогство Лотарингию и земли неспокойной Швабии, достиг верховьев Дуная и погрузился на борт трёх принадлежащих ордену мореходных шнеккеров.

До всех тех печальных событий, что были связаны с началом беспрецедентных в истории Европы гонений на орден Бедных рыцарей Христа и Храма Соломонова, эти корабли перевозили паломников по великой европейской реке — древнему голубому Дунаю и дальше, по Понтийскому морю — вплоть до самого Константинополя.

К осени 1307 года те времена безвозвратно канули в лету, однако судьбе было угодно, чтобы добротно сработанные на верфях тамплиеров шнеккеры в последний раз послужили своим строителям и хозяевам...

Часы только-только перевалили за полночь, и омывающая гладкие борта шнеккеров чёрная вода была немногим темнее окружавшего их мрачного ночного сумрака.

Но форкастле головного корабля, устало привалившись к ограждающим площадку для арбалетчиков поручням, одиноко стоял вперёдсмотрящий воин. На вёслах сидело всего лишь шесть гребцов ночной смены, по трое с каждого борта — большего, для движения ночью и не требовалось. Они, через примерно равные промежутки времени, поднимали и опускали в воду гребные вёсла, в меру своих сил помогая попутному течению толкать корабль вперёд.