Перевернутый. Шут



Вздохнув, Лили дос Джи подошла к окну около входной двери и начала наблюдать за тем, как Пьер отвязывает своего коня, стоявшего под навесом и, вскочив на него, отправляется в путь. Она наблюдала за тем, как силуэт всадника скрывается за пеленой дождя, пока он не исчез за углом одного из домов. 

 – Пусть вся вселенная будет с тобой, дорогой Пьер, – прошептала Лили дос Джи. – Тебя ожидают огромные испытания, которые навсегда поменяют тебя и ты станешь совершенно другим человеком. Но эти испытания и перемены – часть твоей судьбы, поэтому крепись и не смотри назад, когда настанет тяжелое время.

xiv

Шум в тавернах и на близлежащей улице. Запах вина, пива и другого алкоголя, смешавшийся с запахом плохо приготовленной еды и потом. Сморщившись, Николас завязал повязку, закрывая половину лица, чтобы как-то избежать противного запаха и не быть узнанным его знакомыми.

Николас знал, что свободное время от исполнения своих обязанностей Джузеппе проводит в тавернах. Он был хорошо известен в питейных заведениях города, и у Николаса не должно было возникнуть проблем найти его или, по крайней мере, разузнать о его местонахождении.

Но сегодня Николасу категорически не везло, и Джузеппе не было нигде ни видно, ни слышно. В большинстве таверн, которые Николас навестил, ему сказали, что Джузеппе не заходил к ним: в какие-то месяц, в другие нескольких месяцев.

Прошло полдня, а Николас все еще не нашел следов пребывания Джузеппе и никакой информации о его пребывании. Устав, Николас решил остановиться и перекусить в таверне при трактире на севере Парижа.

Попросив маленького мальчика, работающего там, принести ему тарелку супа с хлебом и нарезанным мясом, Николас заранее заплатил за еду. После он позволил себе расслабиться, сняв повязку с лица. К счастью для него, он сидел в дальнем углу трактира и, если он снял повязку с лица, при этом оставив капюшон на голове, то он останется неузнаваемым и сможет спокойно поесть, ничего не опасаясь.

Пообедал он без удовольствия. Суп был пересоленным и не достаточно теплым, хлеб был твердым, а мясо плохо прожарено, и Николас решил не рисковать.

Вернув обратно повязку, он отправился к барной стойке, в надежде поговорить с хозяином трактира.

– Эй, – позвал Николас, подойдя к стойке, обращаясь к парню лет семнадцати. – Тебе случайно не знакомо имя Джузеппе Анчез Лару?– Да, месье, знакомо, – ответил темноволосый мальчик, вытирая стойку и не поднимая глаза на Николаса.– Тебе как зовут? – поинтересовался Николас.– Мэллори, месье.