Вязь времен-2. Стань моей тенью

И если б не эпидемия какой-то неизвестной заразы, я оставался бы отцом семейства, а не волком-одиночкой, каким ты нашла меня, госпожа.

-Я? Нашла? – и мой нервный смех нашел дорожку наружу, хотя прозвучал резко, как воронье карканье.

-Ну да, - кивнул он, не переставая внимательно меня рассматривать, - Ты должна была найти меня, и…Не станешь же ты утверждать, что это я явился к тебе.

Мне оставалось лишь помотать головой. Все, в общем-то, было верно: я сама всегда шагала навстречу тем или иным событиям, никогда не пытаясь свернуть в сторону.

Пока я размышляла о себе, рассказ Дэнни подошел к финалу.

-Я был в отъезде, когда какой-то бродяга из тех, что она привечала, принес в замок заразу. Сначала заболели дети, и она, - его голос, до этого почти равнодушный, задрожал от гнева, - не пустила к ним знахарок. Не пустила никого, только молилась над ними день и ночь, пока не заболела тоже. Они все умерли так быстро, что я даже не успел предать их земле. Это сделали монахи из ближайшей обители…

С молитвами, как полагается.

А я, вернувшись, застал только пустые стены замка, в которых гулял ветер, да четыре свежие могилы на кладбище. Да вдобавок узнал, что отлучен от церкви за все прошлые и возможные в будущем грехи. Все потому, что требовал смерти для выродка, который принес смерть в мой дом. Сам он остался жить – что может быть глупее?

Я молча слушала. Никакое сочувствие тут не годилось – тут вообще не годились слова. Будь мы близки, я бы обняла его и прижала к себе так крепко, как только смогла бы. Но таких прав я не имела.

Я просто боялась получить такие права. Кроме того, мой странный собеседник уже справился со вспышкой гнева, и снова неопределенно усмехался. Что означала его усмешка, я даже не пыталась понять.

-Самое смешное, - закончил он, - что родители так и не озаботились крестить меня. То-то я повеселился, когда отче Уорвик добился моего отлучения от церкви. Он, бедняга, и не знал, что я никогда не удостаивался чести пребывать в лоне христианства. Потерял большую часть удовольствия… Я, верно, совсем заморочил вам голову, благородная госпожа, - и он прямо взглянул мне в глаза.

Как ни искала, я не обнаружила в его взгляде ни капельки жалости к самому себе. Разве что насмешку, горькую, но вполне жизнеспособную. Чтобы сломать этого человека, нужно было еще что-нибудь, сверх того, что он уже пережил. Некой малости недоставало, дабы кубок его несчастий переполнился вконец. И я скорее дала бы отрезать себе руку, чем стала бы этой ничтожной малостью.