Невеста

От части так было из-за того, что сам Фред был идеалом северного иовелица по мнению националистов: белая кожа, черные волосы, голубые глаза, крепкое телосложение. Фред даже стеснялся своей расовой чистоты. Он предпочел бы лучше быть светловолосым как орфийцы или чуть смуглым и черноглазым как южные иовелийцы, но он был таким, каким был и успокаивал себя мыслью, что любая нация хороша, а предрассудки связанные с ней после революции будут запрещены законом.

Когда белое солнце на стене дома превратилось в размазанное пятно, Фред смог продолжить свой путь с чувством выполненного долга.

Время было чуть за полдень. В этом году лето решило не дожидаться окончания мая и пришло в Ивельдорф довольно рано. Молодая зелень обрамляла каменные улицы, высовывалась из-за остроугольных крыш и низких изгородей. Солнце безжалостно палило, не делая никакой скидки ни на майскую пору, ни на черные волосы большинства обитателей города.

Фред провел рукой по взмокшей шее и подумал, что ему все же следует подстричься.

И помыться. И хотя бы ненадолго появиться в Белой Крепости, после недельного отсутствия – как в прошлый раз – поздороваться с отцом и матушкой, наесться, выспаться, а на рассвете, пока его не хватились, опять бежать в город.

Фред поднял глаза на самую высокую башню замка, увенчанную черно-сине-белым флагом. Белая Крепость стояла в центре города, на высоком холме и потому была видна практически из любого уголка Ивельдорфа. Глядя на свой дом, человек обычно испытывает приятное чувство покоя, но Гриндор не почувствовал ничего подобного.

Замок не казался ему родным. Возвращаться туда было не радостью, а долгом – долгом, который скоро должен быть выплачен.

Если дворец и вызывал у Фреда какую-то эмоцию теперь, то это была тревога – не обычная, а та мерзкая тревога непойманного преступника или неверного мужа, вынужденного выверять каждое свое слово и движение, дабы не быть раскрытым. После пребывания в замке, сна в белой постели, общения с аристократами и королевскими особами, Фреда не оставляло чувство причастности.

Он идеально подходил всему этому, был составной частью мира, который хотел считать для себя чуждым. Фреда приводила в ужас мысль, что, возможно, прав был комиссар Крапивин из Блекфорда, и ему ничем не избавиться от запахов Белой Крепости, оставшихся на коже и волосах, как не избавиться от королевской крови, текшей по его жилам. Он – Фридрих Иоганн Гриндор, названный в честь своего великого вероломного предка.