Благословлённые #1. Гальрадский ястреб

— Нам с Лирой там тоже сделали предсказание, — призналась Амелия. — На счет будущего. Я никому не говорила какое. Даже родителям. Но тебе скажу, хочешь?

Камилла ничего не ответила, задумчиво посмотрев на девочку. С чего вдруг воспитательница заслужила хранить такие тайны? Молчание затянулось, и пришлось спросить:

— Так ты скажешь или будешь молчать?

— Скажу. Так вот, нам предсказали, что одна из нас умрет молодой, а вторая станет императрицей.

Камилла презрительно фыркнула и, на всякий случай, уточнила:

— Ты же не веришь в это, да?

— Хотелось бы, — вздохнула девочка.

— Потому что Лира будет претендовать на место императора, а я смогу скромно наблюдать за её успехами и только. Так что у неё гораздо больше шансов получить титул императрицы, а у меня — умереть от болезни, как мама. Но дело в том, что это был не простой провидец с улицы. А личный королевский оракул принца Освальда. Все великие люди хотят попасть к нему за предсказанием в башню печали. Он практически никогда не ошибается.

— Практически никогда — не значит никогда.

— Это точно, — согласилась Амелия. — Слушай, а у тебя сколько детей?

— Двое, — сразу ответила Камилла, без запинки. — Оба младше тебя.

— Скучаешь по ним, да?

— Честно говоря, как только сюда приехала, думала, что жутко от них устала. А сейчас, конечно, скучаю.

Врать было несложно, даже совсем. Сначала лжесоветнику, теперь Амелии. Перед поездкой Камилла так сильно волновалась, что кто-то уличит во лжи, что запоминала биографию Фриды Гелдер, пока не будет отлетать от зубов.

Но, как оказалось, делать этого было необязательно.

— Ладно, доброй ночи, — попрощалась Камилла. — Тебе уже пора спать.

Воспитательница задула свечи, и комнату осветил лунный свет. Затем направилась к выходу и уже потянулась к двери, но внезапно услышала задумчивый вопрос прямо в спину:

— Ты ведь на самом деле не воспитательница, да?

Камилла замерла на месте, ощущая на себе взгляд младшей. Спокойная, сонная атмосфера в комнате сменилась нарастающим напряжением. Рука сама по себе сжала дверную ручку.

Давно ли Амелия догадывалась? Может, не стоило так легкомысленно относиться к вопросу о детях?

— У меня что, так плохо получается? — наконец, спросила Камилла.

— Не то, чтобы совсем ужасно.

— Так в чем же дело?

Камилла вернулась обратно к кровати Амелии и встала прямо над ней. Глаза ещё не привыкшие к темноте едва различали её силуэт. Девочка села, облокотившись спиной об перегородку у изголовья кровати и прижав ноги к телу.