Сказание о пустыне

К тому же дар за рождение сына уже получен, нет возможности требовать что-то, как и дать взамен…

– Я слышала, что мать аттабея, – Надира продолжает приносить сплетни, – когда выходила замуж за его отца, потребовала включить в брачный контракт требование, что ее супруг не возьмет второй жены. Что она будет у него единственной. И отец аттабея согласился. Говорят, он очень любил ее.

– Она была дочерью шейха, – я играю с сыном, который меняется как барханы в пустыне. – Тем более старшей и любимой. Она принесла семье мужа почет и огромное приданное.

Служанка вздыхает:

– Если бы вам родить еще одного мальчика…

Я вздыхаю следом. Прошел почти год после рождения Рашида, и муж после примирения звал меня каждую ночь, но крови продолжали приходить. Новая беременность могла убить меня, но могла и упрочить мое положение. Не говоря уже о том, что у мужа мог появиться еще один наследник.

– Странно, что госпожа аль-Назир родила лишь одного сына.

Надира оглядывается по сторонам и садится ближе, шепчет в самое ухо:

– Я слышала от старух, что она посылала свою личную служанку на базар в одну лавку, где продают травы, которые не дают зачать.

– Не может быть…

– Правда-правда, они говорят, она так пеклась о своей фигуре, что не хотела еще раз рожать.

Сложно представить подобное, но и не верить не получается…

…Время идет. Наступает день, когда мой супруг неожиданно уезжает, как и в прошлый раз после появления гонца. Он не говорит, куда и зачем, прощается в спешке, и сердце сжимает тревога.

…День тянется за днем. Проходит неделя. Еще одна. Целый месяц тишины. Ни единой весточки от мужа. Тревога разъедает сердце. А госпожа аль-Назир улыбается все шире и искреннее. Иногда она отпускает замечания, которые жалят сильнее полуденного солнца. И мне не хватает сил ей ответить. Я стараюсь играть с сыном и рядом с ним ненадолго забываю о тяжелых мыслях, но затем наступает ночь, и все тревоги возвращаются.

Как мне жить в доме, где появится еще одна хозяйка? Как видеть ее и улыбаться ей каждый день? Как делить с ней внимание мужа? И почему меня так ранит то, что у других не вызывает сомнений? Почему я не могу быть как другие женщины? Проклята ли я? Или меня поразил тот же недуг, что терзал моя мать?..

…Аттабей возвращается также неожиданно, как и уехал.

– Вернулся! Вернулся! – Надира вбегает в комнату и бросается к сундуку с нарядами.