Сказание о пустыне

Опускаются руки у Шарифа, замирает пораженный старик с открытым ртом, а вороной жеребец уже несет хозяина прочь по улице, поднимая клубы пыли…

…Вечером, когда солнце уходит, и на улицы города снисходит благодатная прохлада, жители Аль-Хруса покидают дома. Кто-то располагается в саду, кто-то на крыше, а кто-то отправляется в гости.

Карим переступил порог, отделяющий женскую половину его дома от мужской. Комнаты здесь были еще роскошнее, чем у торговца. Алые ковры, шелковые драпировки, изящные кувшины с благовониями.

И все только для одной женщины, обернувшейся на звук открываемой двери.

– Мой сын решил почтить меня своим вниманием, – Зейнаб аль-Назир, старшая сестра покойного шейха и вдова его военачальника, отложила в сторону вышивку и поднялась навстречу сыну. – Сегодня во истину хороший вечер…

– Я пришел сказать, что нашел невесту, – Карим отошел в сторону, уклоняясь от объятий матери.

– Великие Небеса услышали мои молитвы! – женщина прижала руки к груди. – Наконец, у меня появятся внуки! Кто она? Чьих кровей? Когда ты отправишь сватов? Ты, конечно, попросишь своего дядю, почтенного Джабаля аль-Назир, оказать тебе такую честь.

А свадьба… Когда будет свадьба?

Она была готова говорить о предстоящих хлопотах бесконечно, исподволь диктуя свое мнение по каждому вопросу. Ответы ее интересовали мало. В представлении Зейнаб только ее мнение имело значение.

– Она – младшая дочь торговца тканями, – аттабей заставил мать умолкнуть. – И еще сегодня утром являлась невестой Шарифа, но я запретил ему жениться.

А сейчас весь Аль-Хрус наверняка обсуждает мой поступок. Но это неважно. Я женюсь. И да, уверен, что дядя с удовольствием окажет мне честь, став сватом.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Карим! Как ты мог…

– Меня не интересует твое мнение, мама. Я лишь хотел, чтобы ты узнала новости от меня, а не от слуг. Доброй ночи.

Аттабей ушел, не слушая раздавшиеся за спиной причитания. Он не привык оправдываться или объяснять свои решения. Да и как объяснить то, что и сам Карим не мог понять?

Он помнил глаза девушки.

Светлые, как пески под раскаленным солнцем. Помнил тонкую фигурку. И знал, что его близкий друг не ласков с женщинами. Что первая его жена умерла слишком рано, а вторая часто болела. До него доходили слухи о жестокости Шарифа, но не дело вмешиваться в чужую семью. Указывать, что правильно, а что нет. Однако… от мыслей о том, что та девушка окажется в руках его друга, Пустынный Лев начинал злиться.