Сказание о пустыне

Я боюсь обернуться, но знаю, что бой уже совсем рядом. Служанка пытается возразить:

– Я не могу! – она срывается на короткий визг, когда Саид подхватывает ее и вместе с баулами закидывает на стену, где Надира повисает, но упрямо не разжимает руки. Кочевник забирается следом, перекидывает девушку на другую сторону и свешивается, протягивая руку мне.

За спиной вскрикивает мать, и я все же оборачиваюсь, чтобы увидеть, как сын Али падает на землю в двух шагах от нас. Из горла его хлещет кровь. А между убийцей и нами стоит лишь старый слуга, который молча делает шаг вперед.

– Мама, лезь! – я хватаю ее за плечо и толкаю к стене.

– Нет, – она качает головой. – Спасайся, дитя мое! Уходи!

Она срывает с пояса платок и отдает мне, а потом оборачивается и с каким-то отчаянным криком бросается на воина.

– Госпожа, скорее! – крик Саида заставляет отвлечься.

Я хватаю его протянутую руку и стараюсь подтянуться. Беспомощно перебираю ногами, пытаясь найти опору и помочь ему поднять меня на стену. Кочевник силен.

Рывок, и я уже готовлюсь повиснуть на стене не лучше служанки, как кто-то хватает меня за ногу и дергает назад.

Крик срывается с губ. Сын пустыни рычи сквозь зубы и сгибается под тяжестью двойного веса. Я пытаюсь вырваться. Брыкаюсь изо всех сил, но чьи-то руки обхватывают колени и тащат назад. Бороться бесполезно. И все, что я могу сделать – это сунуть в руки Саида платок с драгоценностями. И прошептать одними губами:

– Сбереги детей!

А потом разжать пальцы. Так надо. Он должен уйти, чтобы защитить их.

Одни они не выберутся. И кочевник понимает. Лицо его искажается лишь на мгновение, а затем он исчезает за стеной.

Я падаю на землю. Чье-то тело смягчает удар. И я начинаю извиваться и царапаться. Но чья-то рука хватает меня за волосы. Никаб давно упал с головы где-то в спешке. Боль заставляет застонать. Пытаюсь перехватить руку, что держит крепко и тащит по земле, не давая подняться на ноги. Краем глаза замечаю тело Али и рядом с ним маму… А затем вижу только ноги и саблю, измазанную кровью.

Дыхание перехватывает. И боль отступает. Остается лишь страх.

– Что тут у нас? – спрашивает незнакомый голос.

И тот, кто держит меня за волосы, дергает вверх, заставляя запрокинуть голову. Грубая рука хватает за подбородок. Вижу лицо с резкими чертами и странные глаза зеленого цвета.

– Ее называли госпожой. Я решил, что она нам и нужна.

– И правильно решил, Асман. У нее светлые глаза. Как песок под солнцем. Вряд ли у кого-то еще есть такие.