Путь домой. Год надежды.

Божественный голос Жана звучал тихо, но это никак не мешало ему проникать в самые глубины человеческих душ и поднимать оттуда на поверхность неожиданные драгоценности. Как и положено в припеве Жан добавил голосу силы, нарастание звука должно было закончиться уже на второй фразе, но душа Жана рвалась на куски, а голос его не признавал границ.

Анри сделал над собой усилие, дотянулся до оконца и тут же увидел свою сестру. По щекам Марианны текли горькие слёзы. Анри приподнялся ещё и увидел Жана. Определенно, и в его глазах тоже стояли слёзы, а лицо было исполнено такой печали, что Анри не выдержал.

Он вдруг остро ощутил, чего стоил этот поступок его другу.

Будучи человеком широкой и мягкой души, Жан всё-таки вырос сыном герцога, от рождения был потомком знатного рода, и никогда даже в кошмарных снах ему не могло привидеться, что жизнь заставит его просить милостыню, думать о хлебе насущном. Представитель высшего сословия снизошёл до роли бродячего комедианта. Может быть, они ещё и не стали нищими, но уже были близки к этому.

И… Жан решился обнажить свою израненную душу, позволил себе через эту песню вознести молитву к небесам, и попросил мир о помощи…

Взгляд Анри снова обратился к Марианне, и в этот раз её слёзы заставили его содрогнуться. В его голове вдруг отчётливо зазвучали слова Жана, которые, как оказалось, всё-таки были услышаны: «Пудовой гирей повис на нашей шее и даже не замечаешь это! Неужели не видишь, что ты убиваешь не только себя, но и нас?!» Как же мерзко стало на душе у Анри!.

.

Марианна появилась в фургоне словно тень, ей нужно было взять платок, и она изо всех сил старалась сделать это как можно тише. На Анри она даже не смела взглянуть, но тут её обжёг его голос:

— Сестричка… прости меня!

Марианна содрогнулась всем телом и круто развернулась к брату. Тот, бледный, словно смерть, сидел на кровати. В первый момент Марианна ужасно испугалась, но, заметив пламень жизни в чёрных глазах брата, Марианна невольно всплеснула руками:

— О Анри!!!

Он протянул к ней свою руку, и она рухнула в его объятья.

Анри крепко-крепко её обнял, зарылся лицом в копне её богатых волос:

— Милая моя сестричка, прости своего непутевого брата. Я не имел права бросать тебя, вас с Жаном...

Так их и застал Жан...

В тот же вечер было принято окончательное решение, что Жан, Марианна, а в будущем, возможно, и Анри на какое-то время станут членами труппы Франсуа. Все прекрасно понимали, чем это им грозит.