Княгинины ловы

Заглатывая кусок сочного мяса, щедро приправленного чесноком, он не удержался и вспомнил:

– А в Бежске бабы готовят дурно, мясо плохо моют и чеснока не кладут.

– Залесские зато, говорят, хорошо стряпают, – как бы между прочим ввернула в разговор княгиня.

Сын сразу все понял:

– Да поеду я за Еленой, поеду. Еще немного оправлюсь только, а то, хочешь, бояр за ней пошлю, пусть сами ее сюда привезут?

– Нет, сам поезжай, лучше будет. Дорога дальняя, познакомитесь, может, слюбитесь, – княгиня подмигнула сыну, – уж больно внуков хочется.

– Раз хочется, будут, – миролюбиво ответил Димитрий.

Мать довольно улыбнулась, после болезни она впервые решилась напомнить сыну о жене. И какая удача – Димитрий робок да послушен, и не думает спорить. Как же ладно все покатилось.

На дворе послышался шум: громкие голоса, лай собак, ржание коней. В горницу влетел растрепанный Жидятка:

– Княже, Заозёрский князь Ростислав тебе подарок прислал!

Димитрий вздрогнул и опрокинул чарку с квасом. Анна насторожилась, она сразу почувствовала смущение сына и все поняла.

Ей и раньше казалось, что Димитрий что-то недоговаривает, но не хотела пытать больного. А теперь и пытать не надо, и так видно. Женщина! От дурных предчувствий Анне стало холодно.

Димитрий поспешно выбежал во двор. Об Улите князь вспоминал то с сожалением, то с вожделением, когда греховные мысли одолевали, начинал неистово молиться. Он был убежден, болезнь – расплата за ту шальную ночь. Когда же мать напомнила про Елену, даже обрадовался: это была возможность отвлечься, забыть Улиту.

А тут весть от бежской вдовы! И опять все всколыхнулось. Растерянно Димитрий подошел к телеге с подарком. То был медвежий кожух, крытый снаружи искусно расшитым аксамитом[5]. Яркие узоры заплясали в глазах.

Маленький, щупленький боярин, которого Димитрий совершенно не помнил, протянул князю свиток:

– Дошла до нас печальная весть, что расхворался ты, князь Чернореченский. Наш князь, Ростислав Гюргевич,[6] и мать его, княгиня Всеславна, на коленях молились о твоем выздоровлении, беспрестанно слезы проливая.

И вот узнали, что здоров ты, на радостях прислали тебе подарок и грамотицу.

Димитрий пригласил боярина погостить и подождать, пока чернореченцы приготовят ответные подарки. Он не стал при всех разворачивать свиток. Пергамент жег ему руку. Отделавшись от заозерского боярина, князь поспешил к себе, чтобы прочесть грамотицу в одиночестве. Анна тревожным взглядом проводила сына.