Пуговица

 Будни семейной жизни

Что тут еще скажешь?

Если б это был один-единственный муж у одной-единственной беременной жены на всю нашу необъятную страну, который клялся перестать пить, но пил все чаще и все больше, то можно было дальше плести тонкие кружева с нюансами на тему «почему она ему поверила» и в сотый, и в тысячный раз, какие слова и стихи он подбирал….

Но тут каждая вторая читательница может вполне добавить «приправы по вкусу», так как многим из нас есть что рассказать на эту наболевшую тему.

Была еще одна странная деталь, относящаяся к вопросу «патологического опьянения» и его симптомов. Вроде, считается, люди, подверженные ему, ничего не помнят, отчета себе ни в чем никакого не отдают. А все же что-то тут не так. Потому что Артем, например, тот урок запомнил хорошо и, очевидно боясь тестя, никогда больше не поднимал руку на жену. Вот вам и потеря памяти!

Да Ляля уже не требовала от мужа совсем не пить. Она придумывала компромиссы, которые, впрочем, сводились к сущей ерунде: уж если так хочется выпить, пить дома, сразу после чего ложиться спать.

Не буянить. Вот, собственно, и все настоятельные просьбы.

Но у Артема именно это и не выходило. Пил он всегда вне дома, а возвращаясь, скандал затевал обязательно. Правда, без рукоприкладства. Следовательно, какой-то контроль над собой все-таки имел.

Пока она вынашивала Региночку, пил муж нечасто, не чаще раза в месяц. Она даже научилась предчувствовать, даже точно знать, когда это с ним случится.

Приспособилась. Своим ничего не рассказывала, боялась папиной реакции.

– Все у нас хорошо, – так отвечала, если интересовались.

И действительно, когда муж был трезв, все было более чем замечательно. Жили душа в душу. Пара красивая, все любовались.

Регинка, Рыжик их ненаглядный, родилась образцовым ребенком: ночами спала, вопила крайне редко, улыбалась во весь рот, гулила, развивалась с опережением. Настоящий вундеркинд. Легко она им досталась.

Отец на доченьку налюбоваться не мог. Носил ее на руках и, сияя от счастья, общался:

– Агууу, Рыженька, агуууу, мое золотко!

– Агуууу, – таял от счастья младенец в надежных папиных руках. – Агуууу.

Налюбоваться этой картиной было невозможно.

И очень быстро получился второй результат их любви. С любовью обстояло интересно.

Ляле рассказывали рожавшие подруги, что после родов на какое-то время теряли всякое желание близости.