Трон Знания. Книга 1

Морской народ хочет помочь.

— Спрячь!

— Морской народ говорил на Совете и принял решение отдать тебе долю Яра.

— Спрячь, иначе я вышвырну тебя из комнаты и забуду, что у меня был брат.

Вздохнув, Йола затолкал мешочек в карман.

***

Малика тихонько постучала и, заглянув в комнату, позвала:

— Мун. — Увидев на сером фоне окна два тёмных силуэта, пробормотала: — Я потом…

— Иди к нам, дочка, — сказал старик.

Малика в растерянности перешагнула порог. Она надеялась застать Муна одного и расспросить его о брате.

Сейчас корила себя за нетерпеливость. Наверняка старики вспоминали нечто приятное и сокровенное, не предназначенное для чужих ушей.

— Что это вы в темноте? — спросила Малика, лихорадочно придумывая повод уйти.

— Да так. Заговорились.

Мун чиркнул спичкой, зажёг стоящую на столе свечу. Пляшущий огонёк осветил седые пряди, морщинистые лица, усталые глаза, опущенные плечи.

Мун положил ладонь поверх руки брата:

— Это мой брат Йола.

— Я знаю, — улыбнулась Малика.

— Весь замок об этом гудит. — Пристально посмотрела на стариков. — Вы так похожи!

— Как Вилар? — спросил Йола.

— Спит.

— Посиди с нами, — сказал Мун.

Малика чувствовала себя лишней.

— Вы целый день ничего не ели. Я что-нибудь принесу.

— Йола знал Яра, — еле слышно проговорил ориент.

— Помолчи, — прошипел Мун.

— Вы знали моего отца? — несмело переспросила Малика, решив, что ослышалась.

— Йола шёл сюда встретиться с Яром. Не встретился.

Маленькая комнатка заходила ходуном.

Огонёк свечи расплодился сотней подрагивающих огоньков. Малика на ватных ногах подошла к столу, опустилась на стул.

Йола полез в карман широкой штанины. Достал холщовый мешочек, протянул Малике.

— Яр… — Старик обвёл комнату взглядом, будто искал слова в тенях, пляшущих на стенах. — Яр забыл у морского народа.

Малика непослушными пальцами развязала шнурок. На ладонь из мешочка выкатились разноцветные жемчужины.

— Что это?

— Ориенталь. Морской жемчуг. Он твой.

— Я не возьму.

— Это не подарок. Это Яра. Йола возвращает. — Старик сжал её подрагивающие пальцы. — Неужели Йола зря нёс?

Обнял Малику, осторожно, ласково, и прошептал на ухо без малейшего акцента:

— Прости меня, дочка. Прости за всё.

~ 12 ~

Отъезд ориентов никак не сказался на жизни замка. Коридоры продолжали хранить тишину, изредка нарушаемую звуками шагов прислуги. В саду примятая пледами трава, освободившись от гнёта, вскинулась и зазвенела соком.