Встреча на охоте

Некоторых растений, которые готовились там зацветать, девушка не видела никогда — там были персики и апельсины, даже абрикос и некие пряные корни. О том, что и где посажено наперебой спорили женщины, гулящие по параллельным дорожкам. Несмотря на пышную зелень, романтические лианы на колоннах и нежные первоцветы, окружавшие в тот момент Катлин, ей мучительно хотелось выйти на дикий луг и наслаждаться весенним ветром, но наружу никого не выпускали. Оставалось только глядеть вдаль через стекло и представлять, что нет этих стёкол и утомительного жужжания пустых светских бесед повсюду.

Девушка провела за этим занятием не меньше четверти часа, но странное дёрганое движение и ощущение слежки где-то сбоку заставило её резко обернуться.

Эбензер Рэд стоял на почтительном расстоянии с карандашом и блокнотом, глядя на неё в упор. Поняв, что его заметили он смущённо помахал рукой с карандашом:

— Не обращайте на меня внимания, сударыня, я делаю от скуки наброски.

— И что вы рисовали?

Офицер стушевался, но ответил честно:

— Вас.

Рядом с этим кустом миндаля, который вот-вот распустится. Вся эта композиция, — последнее слово он произнёс так, как если бы говорил «артиллерия», — выглядит весьма колоритно.

Катлин не смогла сдержать улыбки. Этот знаток казарменного юмора вчера наполнял своим голосом и влиянием любые пространства, а здесь вёл себя так тихо и незаметно, да ещё и оказалось, умеет рисовать пастелью.

Вечером всё встало на свои места: офицеры играли в карты, протягивали бокалы за грогом, который разливал им старый слуга, по галереям прохаживались беседующие, молодёжь ушла танцевать.

Вдова же попросила у кого-то пряжу и спицы и вязала теперь крохотную шапочку.

— В столице осталось столько сирот! — сказала она, быстро вывязывая петли. — кто же их обогреет, оденет и поставит на ноги? Мы с мисс Сабл решили отправить им небольшую помощь.

Только Катлин вознамерилась почитать в библиотеке, как в зал вошёл виконт, ведя под руку удивительную женщину. Первое, что бросалось в глаза — её высокий рост.

Однако, сложена она была изящно и приятно, ступала широко, плавно и медленно. Ей было лет двадцать пять, не более того, а оделась будто бы на бал галантного века. Тонкая кожа, светлые завитые волосы, короткие пышные рукава яркого розового платья на невероятном кринолине, в которых её руки казались руками фарфоровой куколки — всё вместе прекрасно вписывалось в интерьеры замка.

— Леди и джентльмены! Рекомендую вам мою кузину, баронессу Хантер, — провозгласил виконт.