День равновесия Света и Тьмы

Токалка, отпив и отставив горшок, тоже сняла лишнюю одежду, и две женщины, как кобылицы, блестя намасленными лоснящимися телами, закружили одна за другой вокруг тотемного столба по ходу Дневного светила. Бубенщик убыстрил темп ударов. По толпе пронеслись крики восторга, хлопки в ладоши, улюлюканье. Несколько молодых женщин, сбросив одежды, присоединились, образовав хоровод, и табунчик молодых «кобылиц», самозабвенно топая ногами, с возгласами:

- Иии-го-го-го! Иии-го-го-го! - поскакал по площадке.

Тут в танец вступил шаман, и, как жеребец, широкими шагами высоко поднимая ноги, обошел столб против хода Светила. Потрясая посохом и входя в раж, он стал выкрикивать:

- Науруз! Науруз!

- Хей-а-а! Хей-а-а! – восторженно подхватила толпа.

- Дуумм – бам. Дуумм – бам… бам – бам – бам – Дуумм, - звучали бубны.

Шаман, воткнув посох в землю, взял горшок, плеснул кумыс на тотемный столб, а затем эффектным движением допил остатки, перевернул, двумя руками поднял над головой, с торжествующим видом выкрикнул:

- Да услышит нас Небо! Да примут боги наши жертвы! – и бросил на землю.

Глиняный сосуд – вдребезги. Толпа восторженно запрыгала и завопила, и молодые парни, как жеребцы за кобылицами, тоже поскакали вокруг столба...

- Иии-го-го-го!.. Иии-го-го-го!.. Иии-го-го-го!..

- Хоре - хоре хей-а-а! Хей-а-а!

Народ, отвлеченный от голодных мыслей, с упоением танцевал, ликовал и веселился, приветствуя пробуждение природы и наступающий Новый год.

Наконец, по знаку шамана бубенщик прекратил колотить.

Народ снова нетерпеливо зашумел:

- Где забойщики?.. Где кумыс? -

- Когда начнётся трапеза?

Шаман обошёл лежащих жертвенных лошадей и, размахивая посохом и окуривая пучком травы, прокричал над каждой:

- Прости, священное животное! У тебя нет вины, а у нас нет еды! Чик – чик!.. Кет – кет!.. Чик – чик!.. Кет – кет!..

Обессиленный он сел, прислонившись к столбу; души жертв поскакали на небеса для перерождения, а забойщики с весёлыми возгласами, взмахивая кремневыми ножами, принялись за дело.

Пока они разделывали туши, их жены очистили и промыли лошадиные внутренности; в желудки заложили мясные кости, уплотнили филейными кусками, приправили диким луком и уложили в приготовленную неглубокую яму, выстланную листьями, аккуратно обложили камнями, присыпали землей, а сверху сын шамана разжёг костер.