Люди гибнут за...уголь?!

- Сколько, кстати, у тебя за душой?

Луиджи придвинулся ко мне поближе, буквально нос к носу.

- Честно говоря...- я развёл руками в стороны. - Ни единой монетки. Жалованья ведь я не получил при прошлой раздаче, а новой ещё не было...

Модник тут же увял. Выглядело это так, будто обманутому вкладчику пообещали заплатить набежавшие за долгие годы проценты, да ещё основную сумму, - а потом сказали, что надо приходить завтра. Или через неделю. Или через год. А может, так вёл бы себя ребёнок, узнавший, что в кино родители его сегодня так и не поведут.

Словом, глаза Луиджи полнились мировой печалью, а на лице отразилось выражение горести, перемешанной с ужасной обидой.

- Ни монетки? - огонёк надежды ещё теплился где-то в глубине глаз Луиджи. - Ну хотя бы самой маленькой?

- Не-а, - понурил я голову.

Честно говоря, будь у меня деньги, всё равно не отправился бы в прогулку "за красотами" Сплита. Всё. Навидался. Домой хочу. Или хотя бы в казармы, спать.

Луиджи печально вздохнул и махнул рукой.

- Ну ладно. Тогда пошли в казармы. Не отставай. Путь предстоит неблизкий.

Угу. Неблизкий. Это он не бродил по улицам моего города! Ха! Да этот ваш Сплит - жалкая деревня! Мне за хлебом дальше бегать, чем вам от края и до края...

С последним я поторопился. Оказалось: и вправду дорога оказались длинной. Нет, в общем-то, напрямик мы бы добрались за считанные минуты. Но напрямик и сплитовские канавы...то есть, конечно же, сплитовские улицы - это две большие разницы. Они шли зигзагами, выделывали мёртвые петли, играли с пешеходом в лабиринт.

..Но! Они не делали главного, эти чёртовы улицы, - не приводили туда, куда надо. Но, может быть, оно и к лучшему: не будь сплитовские улицы столь безумны, клубок моей жизни так и не был бы распутан.

Позади раздался громогласный оклик: "Дорогу синьоре Тибальдо! Дорогу синьоре Тибальдо!" - а вслед за окликом пришли звуки копыт и кряхтенье колёс...

Глава 8

Глава 8. Любовь зла - полюбишь и козла.

Карета появилась из-за поворота, сопровождаемая пятёркой всадников.

Взведённые арбалеты в одной руке, в другой - уздечки. А глаза добрые-добрые, так и пылающие незамутнённой любовью ко всему живому. Чтобы не мешать таких добрякам, Луиджи резко отпрянул в сторону, схватив меня за ворот рубахи. Брызги, окрики...

И - она. Синьора Тибальдо как раз отдёрнула занавесь в сторону, обратив на меня внимание. Как же она прекрасна! Мгновения хватило, чтобы запечатлеть в моей памяти её образ.