Огнедышащий век, книга 2

Если это был его внутренний голос, спросил себя оробевший Исаак, почему он звучит как голос змея-искусителя? Неужели вновь суждено повториться вечной библейской истории, – искушению, за которым последовало изгнание из Рая?

Он не хотел быть изгнанным из своего Рая.

– А зачем было красться за Зафаром? Что с тобой, Исаак?! Ты вообще в своем уме?

Тут уже Исаак не мог за себя твердо поручиться. Но ведь это было временное умопомрачение!

– Хочешь стать как они? Те, что чураются еврея, но равняют продажу живого человека с мелкой чайной коммерцией, которая никому даже не вредит, тем более что никто здесь не разбирается в хорошем чае, ни чайханщики, ни жители, – горячился внутренний голос.

– Богачам такой чай не предлагают, а бедняки пьют его кто с молоком, кто с бараньим жиром и солью, заедая хлебом. Они и простую траву в чае не заметят!

Это было настоящее, подлинное возмущение без всякой подделки. Оно излечило Исаака, как бы смешно это не звучало, и он поднялся с пола. Пора было идти спать.

Приближался рассвет, и луна на небосводе все больше тускнела, теряя силу. Послюнявив подушечки пальцев, он поймал и придушил насмерть мечущийся в лампадке огонек. Гордость медленно ширила ему грудь. Он себя победил. Кто бы знал, сколько таких побед в жизни он, еврей, уже совершил, а сколько еще совершит!

Пока он себя побеждал, укрощая бунтующую плоть, Зафар поднимался к воротам крепости. Путь его почему-то затянулся, хотя он не помнил почему. Он помнил свою встречу с лохматым псом и как ждал нападения, твердо решив задавить его голыми руками, а дальше провал.

Колени и локти его одежды были испачканы известкой, словно он где-то падал.

Верный киргиз встретил его у ворот с белым лицом, совсем закоченевший. На коротких ресницах сверкал пушистый иней. Сарты в воротах молча расступились и переглянулись. Ему хотелось кричать им в лицо: ее больше нет! Ее больше нет. Почему вы еще живы?

Бесконечный дворцовый лабиринт, одинокие светильники на перекрестках и стражники, с легким смущением отступающие в темноту; обволакивающее тепло жилых помещений, жизнь, люди – удивительно, почему все это еще существовало, никак не изменившись?

Ответа не было.

Пора было возвращаться в ханскую обитель, на свое место у стены. Интересно, глух, нем и предан, это все еще о нем?

Чтобы доказать себе, что он кремень, Зафар повел киргиза сначала к дверям кухни, на которую они два часа назад навесили замок и поделили ключи с начальником внешней охраны.