Путь домой. Четыре близнеца.

Что это может означать, если мне не будет позволено самому выбирать людей в своё окружение? Так что, не драматизируй прежде времени.

На этот раз Анри улыбнулся более открыто, но Френсис понял, что это просто более успешная попытка скрыть тревогу. Тогда он подошёл ближе и тем заставил друга смотреть ему прямо в глаза.

– Нашей дружбе уже десять лет. Никакие титулы и сопутствующие им предрассудки ей не страшны. Я снова докажу тебе это.

– И снова будешь не прав! – вдруг вспылил Анри, – Перед тобой по праву рождения открыты все двери этого мира…

– И мы будем открывать их вместе! Мы так решили ещё десять лет назад!

– Тогда мы были детьми! Фрэнк, открой глаза! Безродному сироте никогда никто не позволит стоять рядом с сыном герцога! С некоторых пор наша с тобой дружба стала превращаться для тебя в большую проблему.

Это неправильно!

– Ты нужен мне! – голос Френка дрогнул, - Ты и учитель, вот весь мой мир!

– У тебя есть отец! Он скоро будет здесь…

– Отец, которого я не видел десять лет…

И в этот момент настенные часы начали гулко отмерять двенадцать ударов.

Полдень. Анри хотел было снова скрыться за ширмой, но Френсис выразительным взглядом попросил друга остаться рядом.

Точно после двенадцатого удара дверная ручка пришла в движение, и на пороге кабинета снова появился Фил. На этот раз он всё сделал, как полагается – широко взмахнул шляпой, склонился в глубоком поклоне и так замер, ожидая, когда молодой герцог позволит ему выпрямиться.

– Фил.

Праиэр гвардии моего отца герцога Бетенгтона, - Френсис жестом позволил вошедшему выпрямиться, - Оказывается, ты умеешь кланяться. Что ж, докладывай, с чем приехал.

Взгляд Фила метнулся к Анри. Немой вопрос «Кто это?» остался без ответа. Что ж…

– Его Светлость герцог Бетенгтон прибудет сегодня на закате. Мне велено убедиться в том, что здесь всё готово к его возвращению. Его сопровождает пятьдесят человек гвардии…

Но тут его доклад прервал вкрадчивый стук в дверь, и почти сразу она отворилась.

В тот же миг Френсис преобразился, вся напускная суровость испарилась с его лица, словно была лишь туманом, миражом. Он улыбнулся так светло, так радостно, и эта улыбка так сильно преобразила его, что Фил искренне растерялся. Молодой герцог вдруг предстал перед ним в ещё одном своём, пожалуй, самом неожиданном, обличии, в миг превратившись в мальчишку.

– Учитель! Вы вернулись! – радостно приветствовал он вновь прибывшего.