Путь домой. Четыре близнеца.

Его Светлость горько поджал губы, ответил не сразу, ему потребовалось время, чтобы всё-таки озвучить это:

— Ты знаешь, что... я болен?

— Больны!? – в первый момент Френсис не поверил своим ушам, но тут припомнились случаи, когда его отец вдруг начинал кашлять, или тяжело дышать. Всё это были лишь эпизоды, которым сам герцог не придавал значения, потому и Френсис не относился к ним серьёзно. «Но что, если всё гораздо сложнее?!» - мысленно напрягся юноша, а вслух уточнил, - Вам стало хуже?

— Да, — вздохнул герцог и вдруг взорвался, — И надо же было этому случиться именно сейчас! В какой-то миг развалился как старая колода! Зла не хватает!

— Отец, что.

..

Но тут герцог едва ли не позеленел и судорожно схватился за сердце. Френсис бросился к нему, но не представлял, как помочь. «Позвать лекаря?! Но сегодня его точно нет во дворце!!!» - юноша начал лихорадочно искать выход из этого кошмарного положения, но к счастью, герцогу стало легче уже через минуту с небольшим.

— Как вы себя чувствуете?! Лучше?! – воскликнул перепуганный Френсис.

— О да, слава богу, отпустило...

— Признаться, я даже мысли не допускал…

— До сих пор я держался, как мог. Но всему есть предел. Дай мне воды, сын.

Френсис поспешил выполнить просьбу, и вот уже герцог принял бокал и сделал несколько больших глотков.

"Ему на самом деле очень плохо!" — тем временем думал юноша, и таким безобидным, несчастным казался в эту минуту герцог, что сердце Френсиса сжалось, он уже не мог, просто отказывался верить, что у этого больного человека может быть нечисто на душе.

Он дворянин, избалованный вниманием и славой кавалер, он просто человек со своими недостатками...

А тем временем герцог печально улыбнулся и вернул бокал:

— Не вовремя я тебя позвал, сын. Но раз уж всё так скверно, лучше не затягивать.

— Не волнуйтесь, прошу вас! Ещё воды?

— Нет, благодарю… Лучше помоги мне перебраться на кушетку.

Опираясь на крепкую руку сына, герцог превозмог охватившую его слабость и с большим трудом преодолел разделяющее кресло и кушетку расстояние.

Какое-то время он был недвижим, не подавая каких-либо признаков жизни, а Френсис почти перестал дышать, силясь различить звуки дыхания отца. Наконец, герцог открыл глаза.

— Да, сын, время не терпит, — и голос его был необыкновенно слаб, — На столе лежит лист, прочти его.

Френсис повиновался. Это оказалось завещание! Герцог оставлял всё своё состояние своему сыну.