Бремя силы

А вот про траву, наверно, услышал из другого села? Когда напился с горя? - Маша начала смешно пародировать. - Мол на поле растет трава, которую в полночь соберешь и полюбят тебя родичи Лельки, а может не только родичи, - нам было весело наблюдать на его передразниванием. Она помолчала недолго и добавила, так же пародируя. - А если еще на хрен его себе намазать, то три дня стоять будет.

- Правда? - спросил Вася серьезно.

- Дурак? Или как? - дала понять Маша, что думает о нем и его вопросе. - Почему ко мне сразу не пошел? Ты бы все равно не смог ее сам приготовить даже, если тебе бы правду сказали.

- Да, понимаешь. Я сам хотел. Мол, ради Лельки, даже колдуном готов сделаться. Да ради нее, я на все готов, - она ничего не ответила. - У тебя же было такое, Маша? - Маша сразу сделалась печальной. Но рассказать все таки решилась.

- Было, Васька, было. Тогда лет семнадцать мне минуло, а ему все двадцать. И был он один такой на селе. Звали его Никон, может помнишь такого. Худородный, светлый, веселый, работящий, толковый.

Всем девкам тогда нравился. В ту пору меня перестали считать исчадием ада, коль пользу приносила. Вот и Никону я приглянулась. Девкой та ладной была. Таврисия хвалила меня старосте. А тот всем в селе передавал. Мол, новая знаткая подрастает, добрая, покладистая, да еще и с грудями. Сводником был. Да и есть, вспомнить тебя хоть.

Вообщем, Никон мне полюбился, а я ему. Нам вдвоем хорошо было, радовались, баловались. Ссорились, конечно, да как без этого ж. И первый раз с ним тоже был.

Вот и прожили два лета и одну зиму. А потом пропал он. Призвали на войну. Обещал вернуться, а толку то. С тех пор только один он у меня и был. Да я и не расстраиваюсь. Мужик ладный еще попадется. Не только ж дураками свет усеян.

Мы сорвали нужные нам травы. Не просто вырвали с корнем, а срезали серпом, как полагается, потому как ежели вырвешь с корнем, то вся колдовская сила и пропадет. Наша троица двигалась в сторону деревни.

- Коль мы все поделились своим кровным, то давай и ты.

- сказал Вася похлопывая меня по спине. Похоже откровенные разговоры расслабили его и он начал относится ко мне с меньшей настороженностью.

- Нечего мне говорить. Не было ни первой, ни последней любви у меня.

- Ну, ничегхо, - продолжал Васька. - молодой ты еще, глядишь найдется еще та самая.

Если бы он знал сколько та самая искалась. Или не искалась. Пожалуй, мне было хорошо и без девушки. А может и нет, может как раз без нее мне и было плохо.