Каторжанка

Я будто смотрю интригующий фильм не с начала, только вот разобраться в сюжетных хитросплетениях необходимо мне еще до того, как кто-то решит, что этому персонажу пора проваливать из проекта. На плаху или на виселицу.

— Готовят, ваше сиятельство, — ответила она, ничуть не смутившись. — Так вы ужинаете под полночь, так пока все будет сделано…

Я поняла, что мне не суждено поесть перед тем, как вылезать на холод, и жестом подозвала женщину к себе.

— Помоги мне переодеться.

Неудивительно, что я так мерзла.

Моя курточка была шелковой, отороченной мехом и на подкладке, но тонкой настолько, что я никогда не надела бы ее даже при пятнадцати градусах летом или поздней весной. Из какой ткани пошили платье, я не поняла, или атлас, или такой вид бархата, но юбка была тяжелая, и я не постеснялась, наклонилась узнать почему. В подол зашили камешки… Я вздохнула и выругалась про себя. Под платьем были тонкая шелковая рубашка и корсет.

— Снимай это, — приказала я, наконец осознав, что на меня давило все это время, и задав себе новый, не самый приятный вопрос.

Тело графини Дитрих оказалось к корсету привычным, но если так мерзла я, Юлия Гуревич, а я прекрасно знала за собой эту особенность, и в то же время за исключением неловкой ходьбы в длинной юбке я не испытывала неудобств, в том числе и из-за корсета, значит ли это, что Аглая Дитрих так же страдала от холода и, видимо, просто молчала? Или она была приучена к холоду и мое тело — не вполне ее тело, и где заканчивается одно и начинается другое?

— Как снимать? — ахнула женщина.

— Просто!

Речь графини Дитрих изменилась, подумала я. И манеры, и мысли. Кто-то это заметит и спишет на заговор, его раскрытие, суд, казнь и ссылку. Если я… нет, невозможно допустить, что кому-то придет в голову заподозрить, что в теле Аглаи Дитрих другой человек. Насколько я знала, во все времена с такими идеями люди могли попасть только к душеведу, и помогай Всевидящий тому, кто окажется не в моем милосердном двадцать первом веке.

Фигура у графини была девичья, юная, с тонкой талией и широкими бедрами, и, что меня приятно удивило, у нее была пышная грудь. Я прислушалась к ощущениям, по опыту клиенток отлично зная, что большая грудь — это не только эффектно, но и тяжело, но тело Аглаи Дитрих к этому весу привыкло. Если в какой-то момент тело и восприятие Юлии Гуревич начнут одерживать верх, мне придется несладко. Потом меня кольнула мысль — Аглая замужняя.