Золотое правило

Когда уже никаких сомнений не вызывало, что ширина кабинета составляла шесть шагов, а длина — девять с половиной, внутрь заглянул Морт, сообщивший, что «его высочество выехал прочь вместе с хаделиндским купцом».

— Наконец! — выдохнула женщина и направилась к Рейберту.

Тот, завидев госпожу, оценил масштаб разрушений ее самообладания и в пару кратких фраз предложил пройтись.

— Если я выйду на улицу, не закончив с приемами на сегодня, меня растерзают те, кто не дождался очереди.

Рейберт хмыкнул: и то верно. Предложил хотя бы высунуть в окно голову, подышать свежим воздухом.

Идель откликнулась с энтузиазмом и дополнением:

— Предлагаю высунуть голову и на всю столицу завыть: «Заберите меня кто-нибудь в Талассий! Я хочу удрать из этой империи, пока все мои женихи не помрут!».

Рейберт заржал.

— Хохочет он, — по-старушечьи проворчала Идель, косясь на блондина. — Итак? О чем они говорили?

— Если кратко, о том, что, называя вас когда-то стоящей бабой, Бальдо и подумать не мог, насколько прав.

Идель поджала губы в напускном скептицизме:

— А по делу?

Рейберт погрустнел: разговоры «по делу» его не вдохновляли.

Еще бы, он тоже здорово устал.

— Как я понял, принц искренне считает, что ваш брак — его единственный шанс выжить. Правда, на вопрос Бальдо, «как продвигается», Тальесин сказал: «Более страстно, чем я планировал». Так что у меня к вам есть вопросы, — затянул Рейберт, пододвинув к женщине лицо.

— Катись, — беззлобно отозвалась Идель, мягко отпихнув его физиономию, и продолжила суше. — Филипп хочет сына, и время давит на него.

Понятно, что ему не самому рожать, но он очевидно надеется успеть воспитать наследника. Это позволяет представить, чего он будет добиваться и какими методами. Все знают, чего хочет Легрейф, и это позволяет прогнозировать его поступки. Но чего хочет Тальесин, Рей? Мне нужно хоть что-то, чтобы вести с ним дела.

Рей замешкался, вспоминая подслушанный разговор, а потом изрек:

— Не знаю, чего он хочет, но, кажется, он вполне привязан к кузену. В смысле к Бальдо.

И еще он боится Маттиаса.

Идель фыркнула в сторону:

— Надо же! Так хорохориться — и так бояться брата.

— Ну-у, — несогласно протянул Рейберт, — вы сами знаете, насколько разными бывают братья.

Идель отозвалась улыбкой: твоя правда.

— У меня не проходит ощущение, что он припас в рукаве туз, а за спиной держит нож. Он слишком хорош, Рейберт. Все, что он делает, выглядит, как идеальный спектакль, и я не верю ему ни в грош.

Рей откинул голову и окинул леди взглядом.