Золотое правило

Женщина поглядела на себя в зеркало: не сказать, что она хорошо выглядит с таким припухшим лицом. Да и в пекло: есть хотелось гораздо сильнее, чем производить какое-нибудь впечатление. Наверняка все уже в курсе о вчерашнем покушении. Так что у нее есть скидка в общественном восприятии.

Стража у дверей сообщила, что они сменяются, как положено. Сэры Рейберт и Алатир приходили с утра, но его высочество взял на себя смелость отослать их отдохнуть еще немного. Так что Идель сама зашла к бойцам.

Те перекидывались в кости. Ответив на тревожное: «Вы в порядке?!» от Рейберта, она поманила бойцов сопровождать ее.

В трапезной на обеде было не слишком людно. Собрались Филипп, несколько графов, пара членов императорского совета, включая Глоу. Аерон, пока не замечавший ее визита, о чем-то беседовал с Тальесином во главе стола.

«Ну, конечно! — с тупой укоризной подумала Идель. — Таль сразу взялся смазывать оси на телеге!»

Она оглянулась на охранников, веля остаться снаружи.

Взгляд тут же мазнул по ненавистной фигуре за плечом Рея.

— Позволите проводить, герцогиня Греймхау? — спросил подоспевший Легрейф. На лице отражалась вселенская сердобольность. Напускная, разумеется.

— Эрц, — одновременно поправили Идель и Алатир. Легрейф оглянулся на бугая с видом, что грязь не спрашивали.

— Эрц? — переспросил Легрейф, уводя Идель внутрь залы. С ее появлением почти все присутствующие поднялись. Как ни странно, встал даже Филипп.

— Вы что же, не знаете? — поинтересовался Моркант с таким видом, будто вот-вот полезет гладить ее по голове.

Что за дурацкая попытка выказать заботу?!

— Чего я не знаю?

Удавить Морканта, обругав его всеми словами, захотелось даже больше, чем есть. Если в чем Тальесин и прав, так это в том, что за Легрейфа она не выйдет. Скорее уж, бросится вниз со стен дворца.

Мужчина остановился, заставляя Идель развернуться к нему лицом.

— Мне сообщили вчера вечером. Я думал, вы поэтому так.

.. выглядите.

— Милорд, я очень голодна! — теряя терпение, Идель повысила голос. Разговоры в трапезной стихли.

— Мне так жаль, ваша светлость, — сокрушился герцог.

Аерон, расслышав, тут же вскочил с места и крикнул:

— Закрой рот сейчас же!

Но Легрейф уже поклонился:

— Примите мои соболезнования, герцогиня Греймхау.

Он потянулся к ее руке, чтобы припасть в очередном отвратительном лобзании.

Идель даже не вспомнила про регламент и этикет.