Архивариус

На нем четким каллиграфическим почерком, хотя и сильно выцветшими чернилами, старым шрифтом было написано:” Сей секретный архив в количестве 935 листов был скопирован каллиграфом Тайной Канцелярии Секретной Службы его Королевского величества Оттона Тридцать Девятого Виригием Сорель по личному приказу его Королевского Величества.” Поверх этого листа наискось другим, очень корявым почерком, как будто пишущий не часто брал перо в руки, было написано: “Утечка устранена. Приговор исполнен”,- и подпись с витиеватым росчерком.

Я стоял как громом пораженный. Этим пергаментам более тысячи лет. Но и они только копии документов, восходящих к вообще немыслимой древности. Может быть даже к временам Спасения, от которых вообще ничего не осталось. То есть не осталось документов. Величественные развалины нескольких больших городов, прекрасные дороги, виадуки, по которым до сих пор Столица снабжается чистейшей горной родниковой водой, пара разрушенных мостов, гигантская полуразрушенная арка 800 миль к северу от Столицы вот и все, что осталось от тех времен.

И ни одной надписи. Даже “Здесь был Жан” никто на камне не выбил… Как будто великую цивилизацию тряпкой смахнули с лица Земли. И пришлось все начинать заново…

Я перебирал листы, глаза выхватывали отдельные фразы и слова:”...Я, ученик Его Магичества, Трезоний…”, “...догорала и плавилась Корона…”, “...черные стрелы…”, “...убивать быка надо одним ударом…”, “...Легиона больше не было…”, “...Молнии невероятной силы…”. Было ясно, что это части разных документов, написанных разными людьми в разное время, что привести их в порядок и опубликовать - это гигантский труд, но также было ясно, что тот, кто это сделает, получит признание коллег, место Профессора в Университете и Большую Королевскую премию дающую право на дворянство.

А может быть потом и место Ректора окажется достаточно близко.

И тогда я совершил должностное преступление. В архиве Сарвилей было достаточно много пергаментов, которые от старости уже невозможно было не только прочесть, но даже развернуть.

Они просто рассыпались в руках, а от чернил даже следов не осталось. Я набил мешок для мусора листами из каморки, так что еле мог его поднять, и заменил их на полках этими ветхими пергаментами, аккуратно закрыл за собой дверь каморки, а кирпичи и штукатурку накидал так, как будто стенка рухнула естественным путем. После этого, водрузив мешок на спину, отправился домой, раздумывая, как продать этот разгром Кобре.

Несчастливая случайность.