Золото Саарал-Тау

Говорят, где-то есть мастера, которые тянут золото для парчи, но это не кузнецы, и Канага никогда не имел с ними дела. А если золотых дел мастер возьмётся что-то ковать, у него не получится ничего, кроме пожара.

– Где эти мастера берут золото для своих поделок

– Канаге не интересно это знать. Золото родится в пещерах на склонах Саарал-Тау, но где именно, может показать только тот, кто там был.

– Ты знаешь таких людей?

– Конечно. Гунда, подойди сюда. Люди из-за реки хотят с тобой говорить.

Худой и жилистый Гунда послушно подошёл на зов, молча остановился, ожидая, что скажет ему хозяин. Такое поведение понравилось Байон-хану. Слуга должен молчать, пока ему не прикажут говорить.

– Гунда ходил к горным пещерам и, как рассказывают, принёс оттуда золото. Не думаю, что он сильно обогатился в результате своего похода, иначе ему не пришлось бы наниматься ко мне в работники. Я поручил ему заготовку дров. К железу того, кто ходил за золотом, я не подпущу.

– Спроси у раба, – потребовал хан, – видел ли он место, где копают золото, и может ли отвести нас туда.

Саркон знал немало языков, но родное наречие дровосека оказалось ему незнакомо. Всё же, как-то, через два слова на третье и с помощью кузнеца, с ханским вопросом разобрались, и Саркон доложил хану:

– Этот человек знает, где берут золото, но его там не копают, оно просто лежит на земле, и каждый волен брать, сколько унесёт.

– Это мы исправим, – перебил Байон-хан.

– такого непотребства впредь не будет.

– Гунда может отвести нас туда, если его отпустит хозяин.

Последнее условие изрядно насмешило светозарного, и он отпустил согнанный чёрный люд, никого не казнив.

С утра, имея уже настоящего проводника, искатели золота отправились в путь. Горы больше не серели на горизонте, а вздымались ощутимыми громадами, понизу покрытыми бархатом леса. Самые вершины пятнал снег, казавшийся издали удивительно чистым.

Следов людей здесь почти не встречалось, зато звериные были в изобилии.

Их, впрочем, видел только Гунда. Солдаты и стражники ломились сквозь заросли, словно слепые, не замечая ничего, а тигр или барс – зверь осторожный и большому отряду дорогу переходить не станет.

Наконец, когда терпение Байон-хана начало иссякать, Гунда объявил: «Пришли».

– А где всё? – вопросил венценосный путешественник, оглядывая склон, не хранящий никаких следов человеческого присутствия.