Убиться веником, ваше высочество!

— Какая разница, кто она, важно, кто мы! Если мы оставим ее в живых, она нас выдаст!

И я обреченно увидела в руках стоящего передо мной парня сверкнувший нож.

Глава 2

— Стой, Жано!

Старшая девочка испуганно вскинула худые руки в цыпках, а я побоялась надеяться. Я только что один раз умерла, ведь иначе не объяснить, как я совершенно сухая, одетая черт знает во что, лежала на полу в странном доме — странном, потому что здесь должны быть следы селя, но их нет.

И эти четверо слегка вымокли, но не так, как должны бы под ливнем.

Не отбирайте у меня эту новую жизнь, что вам стоит?

— Она же ничего не расскажет? — сдавленно продолжала девочка, убеждая то ли себя, то ли своих товарищей.

Я помотала головой. Неприятное ощущение, и ничего не поделать. Их четверо — ладно, двое, но двое парней намного сильнее и крепче меня, и драпать мне некуда. Когда мы уезжали на съемки, нам повторяли: будет опасность — любая, где угодно, какая угодно, уходите, не ввязывайтесь. Правда, бывало, что туристы и походники натыкались на беглых заключенных, и тогда…

Это преступники? Боже, они же дети.

— Я ничего не скажу. Я… — пообещать что угодно. Еды? Воды? А есть ли и то, и другое? Есть ли вода и еда у меня? — Я вас не выдам.

Жано подумал и спрятал нож.

— Когда меняется стража? — спросил он отрывисто.

Я дернула плечом. Прости, брат, но я знаю обо всем куда меньше, чем ты можешь представить.

— Нам нужно пройти в… — начал парень, стоявший за мной, и на него зашикали все разом.

— Ты с ума сошел? Зачем ты ей это говоришь? — прошипела старшая девочка.

— Вы думаете, она совсем дурочка? — с невеселым смешком отозвался мой страж. — Она не знает, куда бегут рабы из Бежатона? Кто этого не знает, Лили?

Рабы?.. Я всмотрелась в их ошейники. Как им удалось бежать? Впрочем, какое мне дело, моя задача самой уцелеть, потому что этим ребятам терять нечего. И я не уверена, что могу им помочь, что-то сделать даже для девочек. Мне что-то — босые ноги и сон на полу? — подсказывает, что я ничего не могу, что мое положение лучше, но ненамного.

— Я не знаю, — вдруг сказала младшая девочка, и парень наконец отпустил меня, сделал шаг в сторону и присел на корточки, протянув к ней руки.

— Иди сюда, Марибель… — пригласил он, и малышка — ей не больше десяти лет, и у нее на шее ошейник, но нет, слава всем богам, жутких шрамов! — не стала упрямиться. — Иди сюда. Мы бежим в Астри. Там, в Астри, нас никто не преследует. Никогда. Там мы все будем свободными.