Тайна генерала Каппеля

Хотя это было трудно, глядя на вытянувшееся в изумлении лицо интеллигента. Тот торопливо спросил:

– Вы эсер, ваше высокоблагородие?

– Да никакой я не «ваше высокоблагородие», – делано взорвался возмущением Бычков и, вспомнив слова главнокомандующего и строчки из его приказа, пояснил прямо в выпученные как у вареного рака глаза нечаянного собеседника: – У нас в армии принято обращение «товарищ», а к мирным людям – «граждане», к должностным лицам, из‑за иностранцев, с мнением Европы нам нужно считаться, – «господа».

– Это… Это как?

Земец ошалело помотал головою, не в силах поверить услышанному от полковника с погонами на плечах, и впал в когнитивный диссонанс – сиречь полный разрыв твердо усвоенного шаблона. Бычков, понимая, что ковать железо нужно, пока горячо, заговорил напористо, вспомнив агитаторов в не к ночи будь упомянутом семнадцатом году:

– Мы вот в городе Народный совет установим, выборы настоящей советской власти произведем, без большевиков, конечно, они ведь к одному насилию призывают, милицию для охраны порядка и спокойствия организуем да роту солдат временно оставим.

Пора нам всем дружно браться, чтоб спокойствие и порядок установить, через советы самой твердой рукою обуздать темную стихию и направить ее в созидательное русло. Я вам как старый народник… то есть социалист это говорю!

Бычков вспомнил, что «народные социалисты» – вроде кадетов, умеренных в политике, правее социалистов‑революционеров, эсеров в просторечии, которые представляли собою «левый» лагерь.

Куда входили еще меньшевики, коммунисты и прочие «революционеры», безумцы, рабы своих высосанных из пальца утопических идей о некоем всеобщем счастье, идущих с Запада, сволочи, мать их всех за ногу да с размаху!

Как русский офицер он презирал всю эту публику, которая раздувала пламя революции изо всех сил, а потом жаловалась, что сами‑де обгорели, а дом дотла спалили!

– Наш главнокомандующий, генерал‑лейтенант Каппель, летом позапрошлого года командовал армией Комитета членов Учредительного собрания – вы слышали о том?

– Да‑да, конечно, – земец закивал так энергично, что полковнику показалось, что у него отвалится с тонкой цыплячьей шейки голова.

С каким бы наслаждением Михаил Федорович передавил бы ему своей ладонью горло, но никак нельзя, нужно выполнять приказ и продолжать играть ненавистную комедию, причем правдоподобно. Только сейчас сам осознал необходимость объединения антибольшевистских сил.