Тайна генерала Каппеля

Все не вывезешь, нужно чем‑то поступиться, тем более ВРК в Иркутске никак не мог повлиять на преследующую корпус от Енисея 30‑ю дивизию красных.

Всего‑то одна дивизия, но чрезвычайно сильная по составу – в нее массами вливали сдавшихся колчаковцев, и те, стараясь получить от советской власти прощение за прошлые прегрешения, дрались зло и напористо, захватывая один за другим застрявшие на железной дороге эшелоны. Придется давать бой у Нижнеудинска, сдержать красных румыны не в состоянии. Или договориться с командованием 5‑й красной армии полюбовно…

– Пан генерал, дурные вести, – обычно сдержанный полковник Зайчек был хмур, как ненастная погода в родных Карпатах.

Он держал в руках листок бумаги и карандаш. Неожиданно раздался треск, в наступившей тишине похожий на выстрел, – то в крепких пальцах полковника сломалась деревянная палочка с грифелем.

«Что случилось?!»

Немой вопрос проступил на лицах собравшихся, все разом осознали, что произошло нечто совершенно необычное, выбивающееся из привычных представлений, раз начальник разведки потерял над собою контроль, что на их памяти произошло впервые.

– Зиминская группа красных почти полностью уничтожена, – повинуясь кивку Сыровы, Зайчек сел на стул, положив руки на стол, – он уже собрался, минутная растерянность прошла, и полковник заговорил прежним, сухим и бесцветным голосом: – Полковник Прхала докладывает – в ходе двухчасового боя белые атаковали и прорвали позиции красных. До семисот большевиков во главе с Нестеровым бежали на станцию, все остальные окружены и полностью истреблены.

Артиллерия и пулеметы брошены, как и поезда с запасами.

– Ничего страшного, – буркнул Сыровы. – Этого мы могли ожидать, у ВРК ведь воюют вчерашние колчаковцы…

– Пан генерал, наш горячий Прхала нанес Нестерову прилюдно пощечины, разоружил красных и загнал их в пакгаузы, выставив надежную охрану. Сообщил, что не сдержался от сообщения, что западнее Нижнеудинска красные сильно потрепали первый дивизион его конного полка, захватив три эшелона и повредив бронепоезд.

– Это он зря сделал, но я его понимаю – большевицкие командиры вызывают презрение! Бросить свои войска и бежать, спасая собственную шкуру?! Ох уж эти русские…

– Не следует обобщать, пан генерал, эти русские могут быть совсем другими…

– Перестаньте, полковник, – раздраженно бросил Сыровы, – я видел их всяких! Мы не должны защищать белых, если они сами не способны воевать, а только отступать, имея больше солдат, чем преследующие их красные.