Тайна генерала Каппеля

– Ваше высокопревосходительство, я понимаю, в каком сложном положении находятся ваши доблестные войска. И думаю, что в моих силах оказать всю возможную помощь…

Нижнеудинск,

командир 30‑й стрелковой дивизии 5‑й армии

начдив Лапин

– Фсе‑таки мы их тогнали! Теперь не уйдут!

С неприкрытой радостью в голосе и с ощутимым прибалтийским акцентом в словах, скрипучим голосом произнес молодой командир в длиннополой кавалерийской шинели. На ее прожженном в нескольких местах от многодневных ночевок у костров рукаве у самого обшлага виднелись нашитые из кумача большая красная звезда и два ромба – знаки различия начдива.

Так сокращенно в Красной армии именовали командиров дивизий, часто именуя их «начальниками».

Начдив был не просто молод, а возмутительно юн для столь высокой в военной иерархии командной должности. Латышу Альберту Лапиньшу, русифицировавшему свою фамилию в более удобную, было всего двадцать лет. Но такова любая революция, всем дерзким и агрессивным, стремящимся к кардинальным переменам она всегда открывает дорогу наверх, куда они устремляются, перепрыгивая через ступени за считаные месяцы, хотя в обыденной мирной жизни на такую карьеру уходят долгие годы.

В октябре 1917 года он вступил в красную гвардию, принял участие в московских боях с юнкерами, штурмовал Кремль. Через полтора года уже командовал полком, а после взятия Омска, столицы колчаковской Сибири, Лапиньшу доверили дивизию. И не зря – всю зиму его бойцы шли в авангарде Красной армии, неутомимо преследуя отступавших белых, наседая на арьергарды.

И захватывая десятки застрявших на железной дороге эшелонов, набитых всяческим добром, так нужным для трудового народа. Отступавшие колчаковцы почти не сопротивлялись, хотя их было в несколько раз больше. Деморализованные целой чередой поражений, они совершенно не желали драться, лишь иногда затевали кратковременные перестрелки, стараясь отбиться от наседавших красных, и снова безостановочно драпали.

Тыл Белой армии был охвачен развернувшимся партизанским движением, казалось, что все выступили против Колчака и разом стали красными, только Лапин на этот счет не заблуждался.

Слишком много было у революции случайных попутчиков, всяких там эсеров, меньшевиков и прочей «общественной» дряни. Да и сибирская партизанщина – та еще вольница, не признававшая никакой власти, грабящая и терроризирующая целые города, иной раз сжигая их напрочь, как тот же Кузнецк.