Тайна генерала Каппеля

Безысходность той ситуации, ставшая особенно тяжелой после красноярских событий, прошла не только у него, но и у офицеров и солдат всей бригады, в которую была сведена его дивизия, отступавшая от уральских предгорий.

Вот только эта бригада за каких‑то 48 часов преобразилась совершенно, воспрянула духом, поверила в победу, в то, что красных можно остановить, не пустить дальше к родному для многих Иркутску. В зиминских пакгаузах, до этого охранявшихся чехами, было уже получено новое обмундирование, включая меховые безрукавки и шинели.

Да и пополнение влили, из тех плененных пятисот красноармейцев бывшего отряда Нестерова, переданных белым легионерами. Примерно половина из них, уроженцы Приангарья, вошла в его 3‑ю бригаду, ее командиром был назначен генерал‑майор Вержбицкий, под началом которого сибиряки и сражались. Других, в основном выходцев с Алтая и из степной полосы Сибири, влили в 4‑ю Омскую бригаду вместе с остатками других расформированных сибирских частей.

Пополнение из вчерашних врагов никого давно не удивляло, обычное явление гражданской войны, когда некоторые счастливцы по пять раз меняли погоны на красные звезды и обратно. Тем более, они были почти своими – ведь большинство солдат еще месяц назад служили в колчаковских частях иркутского гарнизона. Тех самых, которые были подняты на восстание эсеровской агитацией в конце декабря прошлого года.

– Господин полковник, там мобилизованные прибыли, – пожилой подпрапорщик, бывалый солдат двух войн с японцами и германцами, исполнявший обязанности командира комендантского взвода, был немного растерян. Это не укрылось от офицера, и, хмыкнув, Василий Александрович вышел на морозный воздух из теплой комнаты директора местной школы, превращенной по военному времени в штаб бригады.

– Мы это вот, ваш бродь, прибыли… По приказу самого Каппеля!

Бородатый мужик в теплом полушубке встал перед немного растерявшимся полковником – еще бы, ведь перед Ракитиным в подобии воинского строя стояло не менее сотни местных крестьян. Одетых, кстати, в довольно худую одежонку, ту, которую и выбросить не жалко. Увиденное сразу резко взбодрило заслуженного офицера.