Записки доктора Тихонина. Королева летучих мышей

Беседа, которая шла за столом, касалась в основном вопроса, куда им теперь переезжать, так как здесь становилось опасно, особенно в связи с событиями этого вечера. Баронесса царила за столом, ее острые высказывания и веселые шутки благотворно действовали на настроение присутствующих. Уныние и тоска улетучивались, появлялся энтузиазм, желание противостоять всем угрозам и неприятностям.

Прежде, всегда чувствовавший не проходящее чувство своей позорной вины и свою неуместность в любом человеческом собрании, здесь я был среди своих, таких же отверженных, как и я.

Для меня было новым, это ощущение причастности к чьим-то проблемам и ответственности за кого-то. Это было особенно приятно, поскольку баронесса и ее дети были не только прекрасны внешне, но и хорошо образованы, и умны.

С этого вечера мое сознание было поглощено только одним желанием – быть рядом с баронессой, причем в любом качестве: ее раба, охранника, друга, любовника. Я даже стал доставать для них свежую человеческую кровь из больницы, где мой знакомый врач собирал ее после сеансов лечения пациентов кровопусканием.

При этом каждый вечер я появлялся в их доме и докладывал обо всех новостях и слухах, касающихся вампиров. Прошло несколько недель, прежде, чем баронесса приняла решение ехать в Китай. Я попросил разрешения сопровождать их:

– Ангелина прошу вас располагать мной и моим немалым состоянием так, как вам будет угодно. Единственное, чего я желаю в этой жизни, это быть полезным вам и вашим детям.

Она не возражала, но, оказалось, что преданных моей госпоже людей гораздо больше, чем я мог себе представить. Особенно меня раздражал граф М., который ревностно охранял баронессу от любых моих попыток привлечь ее внимание к моей скромной персоне.

В этом месте на пациента, наконец, подействовало успокоительное, которое Т.Т. заставил ему выпить. Он стал путаться в словах, зевать и «клевать носом». Наконец, его сознание отключилось, санитары смогли отнести его в палату и, переодев в больничную одежду, уложить в постель.

Т.Т. оформил нового больного, как жителя Абхазии, Ивана Ивановича Иванова, страдающего шизофренией, потерявшего память и изъясняющегося только на родном ему греческом языке.

На следующий день, вечером Т.Т. пришел навестить нового пациента. Он был спокоен и что-то писал шариковой ручкой в толстой амбарной тетради, все эти письменные принадлежности он выпросил у медсестры. Бутадеус, увидев Т.Т.