Атлантида Сумрачного Солнца: Мир Грапы

Первым, как и подобает высокопоставленному вельможе, границу заповедной столицы майя пересек сам Озтохуа, вальяжно развалившийся в пышно украшенных носилках.

Почтеку сопровождала полудюжина его самых доверенных и по особому случаю разодетых в парадные белые ичкауипилли [2] и разноцветные апанекуйотли [3] телохранителей-текиуаке [4]. Каждый из них носил особую прическу, состоящую из завязанных высоким узлом на макушке длинных волос, и был вооружен круглым щитом — чималли [5], на котором был изображен тотем клана Озтохуа, грозным, со вставленными в него обсидиановыми лезвиями, мечом-макуауитлем[6] и длинным трехметровым копьём-митлем [7].

Последними же, сгибаясь под тяжестью двадцати семи килограммовых баулов-петлакалли [8] с маисом и хлопком, городскую черту пересекли заметно отощавшие за время пути и до неприличия оборванные и грязные таменес – старик-мешика Каонабо и сиреневокожий великан-чужеземец Тритон.

Истосковавшаяся за предшествовавший празднествам пятидневный пост по роскоши и веселью Чичен-Ица встретила долгожданных торговцев всеобщей суматохой, громогласным боем барабанов-тепонацтли [9], рокотом погремушек и виртуозной – с помощью оленьими рогов — игрой музыкантов на черепашьих панцирях-айотлях [10].

Трубы-кикистли [11] из раковин моллюска, лежащие на боку деревянные тепонцатли и айакатли-трещотки [12] из тыкв — с семенами, бусинками и галькой внутри — задавали основной тон. Им покорно – и столь же звучно-однообразно — вторили рожки-теккистли [13] и трехногие, вертикально стоящие и сделанные из натянутых шкуры животных, тимпаны-уэуэтли [14].

Свою неоценимую лепту во весь этот гвалт и какофонию вносили и невыносимо дребезжащие глиняные какалачтли [15], и протяжно гудящие флейты-коколоктли [16], и надрывающиеся от набатов гонги-тецилакатли[10], и даже громкое бряцание ореховых колокольчиков-койолли [17] многочисленных ацтекских танцоров

Не обошлась торжественная встреча каравана почтеки и без певцов-куикани, которые, под бой двузвучных деревянных тепонацтли, придающих дополнительное достоинство общему фону, во все голоса и наперебой исполняли в честь наступившего утра, уважаемого почтеки Озтохуа и главного бога майя Кукулькана следующий, весьма незамысловаты, но хорошо запоминающийся, гимн:

Я Чародей Колибри, воин, мне нет равных.

Не зря я надел свой наряд из желтых перьев,

ведь солнце взошло.