Записки доктора Тихонина. Одержимость и метаморфозы

Детская открытость Амалии была защищена стараниями Сандро, ни один учитель или ребенок, не попадал в школу Амалии, не пройдя тщательной проверки им самим. Главное, что в результате, Амалия была довольна, а с ней была довольна вся семья. Интересно, что за их сына Адама и дочь Анну, Сандро был спокоен, так как был уверен в том, что они сумеют противостоять любым угрозам.

Адам Конте спешил в гости к своей бабушке Ангелине. Как всегда, в последнее воскресенье месяца она устраивала семейный обед. Адаму не терпелось поговорить со своей младшей сестрой Анной.

Она была на два года моложе его. Они были очень дружны с самого раннего детства, и эта их дружба продолжалась до сих пор. Они учились в одной и той же закрытой школе, затем в одном и том же университете, а теперь они оба работали в фирме их отца. Анна была юристом, представляющим интересы их компании. Адам руководил лабораторией занимающейся разработкой новых лекарств и изучением всего, связанного с живой материей. Он всегда был в курсе всех новейших открытий, как в медицине, так и в смежных с ней областях знаний, таких как искусственный интеллект, нейронные сети и управление сознанием. Но сейчас, Адам хотел поделиться с Анной своим новым увлечением, он хотел ей рассказать, что больше не страдает от безответной любви к своей бывшей подружке. После обеда, когда старшее поколение удалилось обсудить насущные дела и проблемы мировой политики, Адам и Анна пошли прогуляться по саду, и Анна первой начала разговор:

– Знаешь, я, кажется, влюбилась.

Я две недели улаживала дела, связанные с пропавшими поставками лекарств, в госпитале Барселоны. Там мне представили самого молодого и перспективного врача общей практики Джакобо. Жгучий брюнет с горящими глазами поговорил со мной пять минут и с безразличным видом удалился. Такой реакции мужчин я никогда не встречала. Обычно, они начинают рассыпаться передо мной в любезностях. Я даже спросила у медсестры о его ориентации, на что она, смеясь, ответила, что «большего натурала она не видела». Мы пересеклись с ним на вечеринке, там был весь персонал госпиталя. Поголовно все представители мужского пола пытались добиться моего внимания, но всякий разговор с «молодым талантом» вызывал во мне недовольство собой. Каждый раз мои жалкие попытки сказать, что-нибудь оригинальное, вызывали в нем откровенную скуку. Он с недоумением смотрел на меня своими черными, выразительными глазами, в которых ясно читалась мысль «типа, о чем говорит эта глупая курица».