Крещение Новгорода. Часть IV, заключительная.

Садко снова стал добиваться того, чтобы его возвратили на землю, чтобы он мог поделиться своими знаниями с друзьями, помочь им одолеть Мултафакера и Адюльтера. Но старец снова лишь отвечал, что это запрещено. А когда богатырь продолжил приставать, просто исчез, оставив гостя с Василием. Садко же вдруг почувствовал невероятную слабость, которая была признаком голода. В беседе с призраком он совсем забыл о еде, и рыба, которая жарилась в костре, уже успела превратиться в угли. С трудом Василию удалось раздобыть в этом месте ещё хоть что-то съестное и накормить внезапного гостя.

- Завидуешь небось, - говорил Садко другу, поедая с хрустом очередную жаренную рыбу, - тебе-то уже еда не нужна.

- Я не завидую, - улыбался в ответ Василий, - когда ты говоришь со мной, я могу чувствовать тоже, что чувствуешь ты. Даже когда ты просто думаешь обо мне, я чувствую вкус твоей еды, если, конечно, сам хочу этого.

- Хорошо вам, призракам. Скажи, я вот всё понять не могу, почему у вас небо фиолетовое, а не голубое, как в нашем мире? 

- В нашем мире оно такое же.

- Отвечал ему призрак друга, - пурпур – это настоящий цвет неба. Но нам оно кажется голубым из-за воздуха. Воздух искажает свет солнца и меняет его цвет. А здесь наверху нет воздуха, только внизу, где растут деревья.

- Вот как? – удивился Садко, - а как тогда Симаргл там летает? Зачем ему крылья?

- Крылья ему нужны только для того, чтобы оторваться от земли, а там он летает при помощи силы молнии.

Он словно внутри огромной шаровой молнии, которая подчиняется его воле. 

- Да и вообще, как такое возможно? – вдруг поднялся на ноги Садко, - я уже совсем запутался. Как так получается, что существуют и старые боги, и единый Бог? И Симаргл и наш Христос?

- Не знаю, это надо у владыки спрашивать.

- Так зови своего владыку. Мне нужно с ним поговорить.

- Он сам придёт, когда сочтёт нужным. 

- Знаешь, Вася, а я ведь отрёкся от Христа там, в нашем мире.

Я понял, что ошибался, когда принимал Христа за Симаргла. Воскресший бог, которому все поклоняются, как мёртвому. У нас всё крестами теперь утыкано в городе. Где же тут воскрешение, где же победа над смертью? Хотя мне и не нужно бессмертие, ты же знаешь.

- Я знаю, - тяжело вздохнул Василий, - признаюсь тебе, Христос никогда и не воскресал из мёртвых. Это выдумали христиане, и этим исказили его образ, и его учение.