Крещение Новгорода. Часть IV, заключительная.

Теперь простые новгородцы – верная опора Садка, всячески хулили его и требовали его ухода, желали на месте князя видеть Вышеслава, на месте посадника – боярина Константина. И воевода не хотел, а, может, и просто не мог видеть ненависть к себе в глазах тех, кто совсем недавно с благоговением замирали в его присутствии или начинали неистово толкаться, чтобы прикоснуться к его коню или ноге. Всё это теперь было в прошлом. Герой, вылезший из самой грязи, из самого дна на самый верх перестал вдохновлять горожан. Такой герой был им нужен в военное время, но в мирное время Новгород не нуждался в воеводе, он нуждался в разделении властей.

Народную власть представлял тысяцкий, боярскую власть – посадник, единовластие – князь, который объединял и мирил между собой две этих ветви власти. Так же велико было влияние церкви и купеческого общества, но пока отдельные корпорации ещё не приобрели большого веса. Воевода, соединявший в своих руках власть и посадника и князя, к тому же незнатного происхождения, хоть и богатый, был теперь не нужен. Садко это понимал, а потому просто сидел и ждал. Вечером к нему пришёл старый друг – Глеб Зоркий и сообщил об итогах вече:

- Вышеслав избран князем, Константин – посадником, боярин Путята – тысяцким.

- Путята? – удивился Садко, и по лицу его пробежала злобная усмешка, - ты сказал, Путята? Не Вольга?

- Вольгу народ не захотел, говорят, он из новгородской дружины, захотели себе тысяцкого не знатного и не местного. Путята, думаю, кого надо, подкупил перед этим.

Он в Новгороде не дружинник, человек пришлый, но, меж тем очень известный.

- Он же вроде из ростовской дружины, а теперь ещё и из киевской.

- Хм, ростовская дружина для Новгорода – не дружина, а так, тоже простой народ. А в киевской дружине Путята такой же чужак, как и здесь. Поэтому он для народа и оказался своим. С нашими боярами ему богатством точно не мериться, здесь любой его обойдёт.

- А что с Вольгой? Совсем не у дел остался?

- Вольга остался богатырским воеводой.

Говорят, он отказывался и прочил на это место Хотена, но князь настоял, чтобы воеводой остался Святослав.

- Отказывался? – снова усмехнулся Садко, - обиделся, видать. 

- Что теперь делать будем вое… Садко?

- Не знаю. Когда меня предали бояре и Добрыня, я смог с этим смириться, потому что народ был за меня, Людин конец любил меня и был моим. У меня есть несметные богатства, о которых может мечтать любой купец или боярин, но вместе с тем у меня нет ничего.